Моя навсегда

«Спокойной ночи, Олеся. Я буду в парке в следующую субботу. Если захочешь прийти — я буду рад. Если нет — я пойму».

«Я знаю. Ты всегда понимаешь. Это бесит».

«Это любовь».

Я не ответила. Положила телефон на тумбочку, отвернулась к стене.

Следующую субботу я не пошла в парк. И через неделю — тоже. Я ходила на пары, учила конспекты, готовилась к зачётам, встречалась с Ирой, смотрела сериалы. Жила обычной жизнью, в которой не было его — ни сообщений (он перестал писать «спокойной ночи», выполняя обещание), ни встреч, ни случайных появлений.

Я скучала.

Не признавалась себе в этом — врала, отмахивалась, загружала учёбой. Но по ночам, когда комната погружалась в темноту, я думала о нём. О его серых глазах, о шраме над бровью, о том, как он держал мою руку у ворот общаги. О том, что он сидит сейчас в парке у фонтана, один, в холоде, и ждёт. А я не прихожу.

В третью субботу ноября я проснулась с чувством, что так больше нельзя. Я не обязана идти к нему. Я не обещала. Я не давала никаких гарантий. Но я хотела пойти. Сама. Не из чувства вины, не из жалости, не из «надо». Из простого, чистого «хочу».

Я оделась — в синий свитер, тот самый, который он назвал «моим цветом». Надела джинсы, тёплые носки, сапоги. Волосы оставила распущенными. Ира смотрела на меня с кровати, но ничего не спрашивала. Она уже знала.

В парке было пусто. Холодно, ветрено, серо. Фонтан замёрз — лужица у основания покрылась тонкой корочкой льда. Он сидел на скамейке — той самой, — в тёмно-синем пальто, с чашкой кофе в руке. Увидел меня — и улыбнулся. Не той своей уголковой, ироничной улыбкой, а открытой, тёплой, почти детской.

— Здравствуй, — сказал он.

— Здравствуй, — ответила я.

Села рядом. Не на другом конце — рядом. Плечом к плечу. Он не обнял, не взял за руку. Просто сидел и смотрел перед собой, на замёрзший фонтан.

— Ты пришла, — сказал он.

— Я пришла, — ответила я.

— Не ожидал.

— Врёшь.

— Немного, — улыбнулся он.

Мы помолчали. Ветер шумел в голых ветвях тополей, где-то лаяла собака, хлопала дверь подъезда. Обычный ноябрьский день, который стал необычным, потому что мы были вместе.

— Стас, — сказала я.

— Да?

— Я не знаю, что будет. Не знаю, полюблю ли тебя когда-нибудь так, как ты меня. Но я хочу попробовать. Медленно. Осторожно. Без обязательств. Ты не против?

Он повернулся ко мне. В его серых глазах зажглось что-то — свет, надежда, счастье.

— Олеся, — сказал он, — я согласен на любые условия. Даже если вся наша любовь уместится в одну скамейку в парке. Даже если мы будем встречаться раз в месяц. Даже если ты никогда не скажешь «люблю». Я здесь. Я рядом. Я твой.

— Ты мой? — переспросила я.

— Если ты разрешишь, — ответил он.

Я взяла его руку. Холодную, замёрзшую — потому что он ждал меня без перчаток. И сжала её в своей.

— Разрешаю, — сказала я. — Но медленно. Очень медленно. Я не умею быстро.

— Научишься, — улыбнулся он. — Я помогу.

— Ты невыносим.

— Я знаю.

Мы сидели на скамейке в замёрзшем парке, держась за руки, и смотрели на серое небо. Впереди была зима, сессия, неизвестность. Но впервые за два года я не боялась неизвестности. Потому что рядом был человек, который готов был ждать вечность. Даже если бы я никогда не пришла. Но я пришла.

И это было началом.