Моя навсегда

Я сделала шаг назад. В прямом смысле. Пяткой наступила в лужу, но не заметила.

— Это уже похоже на преследование, — сказала я тихо. — Вы понимаете, да?

— Называй как хочешь, — ответил он спокойно, даже слишком. — Я предпочитаю «упорное знакомство».

— Я не знакомлюсь с людьми, которые чуть не сбили меня на переходе.

— Справедливо, — кивнул он. — Но вчера ты переходила в неположенном месте.

— Это не даёт вам права меня подкарауливать!

— Я не караулю. Я просто оказался здесь.

— Два дня подряд?

— Совпадение, — улыбнулся он. Улыбка была обезоруживающей. Честное слово, я почти почувствовала, как моя броня даёт трещину. Почти.

— Если вы не отстанете, я напишу заявление о домогательстве, — сказала я, не моргнув глазом.

Стас (потому что мысленно я уже начала называть его по имени) склонил голову набок, изучая меня. Без агрессии. Без насмешки. Как учёный, который рассматривает интересный образец.

— Ты всегда такая смелая или только когда злая?

— Я всегда такая, когда меня достают, — ответила я и развернулась.

Я пошёл ко входу. Шла быстро, не оглядываясь, но спиной чувствовала его взгляд. Тяжёлый. Внимательный. Он не двигался с места, я знала это. Но всё равно казалось, что он стоит прямо за моей спиной.

В аудиторию я влетела за минуту до звонка, села на своё место у окна и уткнулась в конспект.

— Ты белая как мел, — заметила Ира, садясь рядом. — Опять чуть не сбили?

— Хуже, — прошептала я.

— Что значит хуже⁈

— Ш-ш-ш, — зашипела я, кивая в сторону кафедры, где профессор Семёнова уже раскладывала бумаги.

Весь день я пряталась. Не выходила на переменах в коридор, не пошла в столовую, даже в туалет сбегала, когда в коридорах никого не было. Я убеждала себя, что я не боюсь. Что мне просто неприятно. Что это нормальная реакция на человека, который нарушает личные границы.

Но где-то глубоко внутри я знала правду.

Мне было не страшно. Мне было интересно.

И это интересно пугало меня гораздо сильнее, чем любое преследование.

На большой перемене я всё-таки вышла. Нужно было взять в библиотеке справочник по древнерусской палеографии. Я спустилась на первый этаж, прошла мимо гардероба, завернула за угол и…

Он стоял там. У стены, рядом с объявлением о концерте студенческого хора. С чашкой кофе в руке. Как будто это было самое обычное место в мире.

— Ты меня преследуешь? — спросила я, не здороваясь.

— Нет, — ответил он. — Пью кофе.

— В моём университете?

— Здесь отличный кофе, — кивнул он на автомат в трёх метрах от себя. — И кстати, ты забыла сдачу.

Он протянул мне десять рублей. Я не взяла.

— Как вы узнали мой номер телефона?

— Не я.

— А кто?

— Твоя подруга, — спокойно сказал он. — Она милая. Сказала, что я произвёл на тебя впечатление.

Ира. Конечно, Ира. Я закрою её в туалете на неделю.

— Она ошиблась, — процедила я. — Никакого впечатления вы на меня не произвели. Кроме раздражения.

Стас отпил кофе, не торопясь, и сделал паузу, как будто пережёвывал не только напиток, но и мои слова.

— Знаешь, — сказал он наконец, — мне почему-то кажется, что ты сейчас врёшь. Не полностью. Но чуть-чуть.

Я почувствовала, как щёки заливаются краской. Ненавижу, когда краснею. Это выдаёт меня с головой.

— Отстань от меня, — сказала я, как можно более ледяным тоном. — Пожалуйста. Просто… отстань.

Он не ответил. Только посмотрел на меня долгим взглядом, как тогда, на дороге. А потом улыбнулся уголком рта и отошёл в сторону, пропуская меня.

Я прошла мимо, спиной чувствуя его присутствие. Не обернулась. Даже когда свернула за угол, я не обернулась. Но я знала. Я знала, что он смотрит мне вслед.

И это знание грело. Точно так же, как греет укус крапивы — обжигает и зудит, но не отпускает.

В библиотеке я взяла справочник и просидела в читальном зале до закрытия. Не потому что так был нужен. А потому что боялась выйти и увидеть его снова.

Или потому что надеялась.

Я не хотела в этом разбираться.

Вернулась в общагу затемно. Ира сидела на кровати с огромной шоколадкой и виноватым видом.

— Ты меня продала, — сказала я, бросая рюкзак на пол.

— Олесь, он меня уговорил! — взвизгнула она. — Он такой обаятельный! Ты бы видела, как он говорит: «Я просто хочу с ней поговорить, она особенная». Ты особенная, Олесь!

— Он меня чуть не убил!

— Но не убил же! — Ира откусила половину шоколадки. — И вообще, он симпатичный. Я проверила. У него есть страница в соцсетях. Он бизнесом занимается, какой-то небольшой логистической компанией, его отец тоже предприниматель. У него нет девушки, кстати.

— Ты ещё и страницу его нашла⁈

— А ты не искала?

— Нет!

— Врёшь, — констатировала Ира с набитым ртом.

Я села рядом и закрыла лицо руками.

— Я не хочу отношений. Я не хочу никого. У меня учёба, сессия, курсовой проект. У меня нет времени на… на это.

— На что — «на это»?

— На него. На его… настойчивость.

— Олесь, — Ира отложила шоколадку и взяла меня за руку. — Ты уже два дня только о нём и говоришь. Ты не говоришь ни о чём другом. Ты даже про Семёнову забыла, а ведь она для тебя всегда была главным врагом.

— Она не враг, она — требовательный преподаватель.

— Олесь.

— Что «Олесь»?

— Ты влюбилась.

— Я не влюбилась! — Я вскочила на ноги, как ужаленная. — Я его ненавижу! Он — наглый, самовлюблённый, он нарушает мои границы, он подъехал к университету, он…

— Он смотрит на тебя так, будто ты — солнечный свет, — закончила за меня Ира. — Я видела. В коридоре. Я случайно вышла и видела, как он на тебя смотрел, когда ты уходила. Олесь, никто так не смотрит просто так. Никто не будет караулить девушку у универа два дня подряд из простого любопытства.

Я замолчала. Села обратно на кровать, обхватила колени руками.

— Даже если так, — сказала я тихо. — Даже если всё, что ты говоришь — правда. Я не готова. Есть причины. Я не могу просто взять и…

Я не договорила.

Ира не стала спрашивать «какие причины». Она просто обняла меня и погладила по голове, как маленькую.

— Никто не торопит тебя, дурочка, — сказала она. — Но может, не надо сразу отталкивать? Может, просто… посмотреть?

Я ничего не ответила.

В тот вечер я лежала в темноте, смотрела в потолок и думала.