Страница 25 из 74
— Утро только началось.
— Он всегда писал утром. «Сегодня ливень, возьми зонт» или что-то в этом роде.
— Напишет, — уверенно сказала Ира. — Он теперь, когда у него есть твой ответный номер, вообще не отстанет.
Ира оказалась права.
В одиннадцать утра пришло сообщение:
«Сегодня ливень с утра до вечера. Я смотрел прогноз. Твой синий зонт не спасёт. Оставайся дома. — Стас».
Я ответила:
«Не могу. У меня подработка в библиотеке. Суббота — расстановка фонда».
«Голодная работа. Я привезу тебе обед?»
«Нет».
«А кофе?»
«Нет».
«А просто посмотреть, как ты расставляешь книги?»
«Это уже домогательство».
«Это уже флирт».
Я не нашла что ответить. Потому что он был прав. Мы флиртовали. Я, которая клялась, что никогда больше ни с кем не буду флиртовать, флиртовала с парнем, который чуть не сбил её на переходе и которого она послала куда подальше при первой встрече.
Жизнь — странная штука.
В библиотеке я провела четыре часа. Расставляла книги на полках в отделе древнерусской литературы — тяжёлые тома в кожаных переплётах, пахнущие временем и пылью. Работа была монотонной, почти медитативной, и я могла думать, не отвлекаясь на постороннее.
Я думала о Стасе.
О том, что он сделал за эти две с половиной недели. Узнал мой университет. Нашёл меня в коридоре. Представился. Платил за кофе. Писал записки. Стоял под дождём. Ехал за мной до остановки. Звонил. Сбрасывала. Писал снова. Находил новые номера, когда я блокировала старые.
Он был настойчив. Бесконечно, нечеловечески настойчив.
И в этой настойчивости было что-то… красивое. Не в том пошлом смысле, который любят любовные романы. А в настоящем. В том, что человек не сдаётся, даже когда ему сто раз говорят «нет». Не потому что он не слышит. А потому что он чувствует, что за этим «нет» скрывается «да», которое я сама в себе боюсь признать.
Я поставила последнюю книгу на полку, вытерла руки от пыли и достала телефон.
Новое сообщение. От него.
«Как проходит расстановка? Книги слушаются?»
«Книги слушаются, — ответила я. — Пыль — не очень».
«Ты чихаешь?»
«Нет. Но у меня красные глаза».
«Ты прекрасна даже с красными глазами. Особенно с красными».
«Ты невыносим».
«А ты говорила. Я запомнил».
Я улыбнулась и убрала телефон. Тётя Галя, библиотекарша, посмотрела на меня поверх очков и сказала:
— Ты сегодня какая-то светлая, Стрюкова. Влюбилась, что ли?
— Нет, — ответила я. — Просто настроение хорошее.
— Настроение хорошее бывает от витаминов или от любви, — философски заметила тётя Галя. — Ты витамины пьёшь?
— Нет.
— Ну вот.
Я не стала спорить.
В воскресенье утром я проснулась с твёрдой решительностью: сегодня я не буду отвечать на его сообщения. Пусть знает, что я не всегда доступна. Пусть подождёт. Пусть почувствует себя в моей шкуре.
Решительности хватило ровно до первого сообщения.
Оно пришло в девять утра.
«Доброе утро, Олеся. Сегодня воскресенье. У тебя выходной. Чем займёшься?»
Я не ответила. Легла обратно на подушку и уставилась в потолок.
Через десять минут — второе сообщение.
«Молчишь? Имеешь право. Я просто надеялся, что ты скажешь „отстань“. Хотя бы для начала».
Я сжала телефон в руке. Он ждал. Он всегда ждал.
«У меня сегодня экзамен, — соврала я. — Подготовка».
«В воскресенье? Жестоко. Удачи».
Я не ответила.
Через час — третье сообщение.
«Как подготовка? Тяжело?»
Я молчала.
Через два часа — четвёртое.
«Я понял. Ты не хочешь говорить. Я отстану на сегодня. Прости, если надоел».
Я положила телефон на тумбочку и ушла в душ. Стояла под горячей водой, смотрела, как пар поднимается к потолку, и думала.
Он написал четыре сообщения. Я не ответила ни на одно. Он извинился. Сказал, что отстанет. «Прости, если надоел».
Он извинился. Впервые. Не за то, что чуть не сбил. Не за то, что преследовал. А за то, что надоел.
Это было новым. Это было неожиданным.
Я вышла из душа, вытерлась, надела халат и села на кровать, глядя на телефон.
«Ты не надоел, — написала я. — Я просто хотела проверить, что ты не отступишь. Проверила. Не отступил».
«Никогда, — ответил он через минуту. — Никогда не отступлю. Ты это уже знаешь».
«Знаю, — ответила я. — Спокойной ночи, Стас».
«Спокойной ночи, Олеся. Увидимся завтра».
Я положила телефон и улыбнулась в темноте.
Он сдержал слово. Он дал мне пространство. Он не давил. Он просто ждал. И писал. Короткие, тёплые сообщения — о погоде, об экзаменах, о книгах. Сообщения, которые я сначала блокировала, а потом — перестала. Сообщения, ради которых я теперь просыпалась по утрам.
Я блокировала его номер после первого же вечера, когда он написал «спокойной ночи». Я была зла и напугана. Я не хотела, чтобы он имел ко мне доступ.
Он нашёл другую симку. Написал снова.
Я заблокировала и ту.
Он нашёл третью.
Я сдалась.
Не потому что устала блокировать. А потому что поняла: это бесполезно. Он всегда найдёт способ. И, может быть, это не преследование. Может быть, это — судьба.
Я не верю в судьбу. Но в тот вечер, засыпая под звук дождя за окном, я подумала: а что, если Ира права? Что, если он — тот самый? Что, если я перестану бояться и просто… позволю себе?
Я не знала ответа.
Но я знала, что завтра утром увижу его в коридоре.
И впервые за долгое время я ждала этой встречи с нетерпением.
Утром понедельника я встала затемно. Оделась тщательно — джинсы, чёрный свитер, волосы распустила, чего не делала уже неделю. Ира посмотрела на меня сонными глазами и прошептала:
— Ты идёшь на свидание?
— На пары, — ответила я.
— А выглядишь как на свидание.
— Мне нравится, как я выгляжу, — сказала я. — Это преступление?
— Нет, — улыбнулась Ира. — Это любовь.
Я не стала спорить.
В универ я пришла за полчаса до первой пары. В холле было пусто — только охранник дядя Коля читал газету и пил чай из пластиковой кружки. Я кивнула ему, поднялась на второй этаж и остановилась у окна, выходящего на улицу.
Дождь кончился. Небо было серым, но чистым, без туч. Воздух — холодным и прозрачным.
Внизу, у входа, стоял он.
Стас.
В тёмно-синей куртке, с рюкзаком за плечами, с тёрмокружкой в руке.
Он смотрел наверх — прямо на меня, на окно, где я стояла.
И улыбался.