Страница 19 из 74
Я шагнула в автобус, приложила карту к валидатору, прошла в салон и села у окна.
Джип стоял на остановке. Стас смотрел мне вслед сквозь стекло.
Автобус тронулся.
Джип остался на месте.
Я смотрела, как его фигура в салоне автомобиля становится всё меньше, пока не исчезла за пеленой дождя.
Только тогда я выдохнула.
И поняла, что весь этот путь не дышала.
В автобусе было тепло, пахло мокрой одеждой и чем-то сладким — кто-то вёз пирожки. Я сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела на серую улицу, на которой не было ни души. Только редкие прохожие под зонтами, только лужи, в которых отражались жёлтые листья.
Я думала о том, что он сказал: «Ты — первая, кто меня заставил чувствовать».
Было ли это правдой?
Или красивой фразой, которую он говорил каждой?
Я не знала.
Но я знала другое: когда он смотрел на меня, я чувствовала себя… видимой. Не как экспонат в музее, не как цель для охоты, а как человек. Как личность, которую хотят узнать, а не использовать.
Это было страшно.
Потому что я начинала привыкать к этому чувству.
И если он уйдёт — а он, скорее всего, уйдёт, рано или поздно, как уходят все, — я снова останусь одна. С пустотой внутри и вопросом «почему».
Я не хотела снова задавать этот вопрос.
И поэтому я продолжала убегать.
Хотя каждый день — всё медленнее.
Вечером в общаге я сидела за столом и делала вид, что пишу курсовую. На самом деле я смотрела в одну точку на мониторе и перебирала в голове события дня. Ира ушла к своему парню — они наконец помирились, и она светилась счастьем. Я осталась одна.
Телефон лежал рядом.
Я не ждала сообщения. Честно.
Но когда оно пришло — я схватила трубку за секунду.
«Ты сегодня была смелой. Ушла под дождём, не обернулась. Я это запомнил. П. С. Завтра будет солнце. Обещают».
Я прочитала сообщение три раза. Потом набрала ответ.
«Вы не метеоролог».
«Смотрю прогноз. Для тебя».
«Не надо для меня».
«Уже поздно. Смотрю каждое утро. Чтобы знать, предупредить, если дождь».
Я не ответила.
Через минуту пришло ещё одно.
«Спокойной ночи, Олеся. Завтра не будет записок. Я решил дать тебе передышку. Но послезавтра — не обещаю».
Я улыбнулась. В темноте, где никто не видел.
И подумала: какой же он… разный. То наглый, то нежный. То давит, то отступает. То стоит под дождём два часа, то обещает дать передышку.
Он изучал меня.
Но и я начинала изучать его.
И это изучение было самым опасным, что случалось со мной за последние два года.
Потому что чем больше я узнавала, тем меньше хотела убегать.
На следующее утро солнце действительно было.
Я вышла из общаги, и жёлтые лучи ударили в глаза, заставив прищуриться. В воздухе пахло мокрой землёй и прелыми листьями, но дождя не было. Впервые за много дней.
Я подумала: он смотрел прогноз. Для меня.
И от этой мысли стало тепло.
Не так, как от чая или от батареи в аудитории. А как-то иначе. Глубже.
Я шла в универ по главной дороге, не прячась, не оглядываясь. И когда я вошла во двор, я на секунду замерла.
Под тополем было пусто.
Никакого чёрного джипа. Никакой высокой фигуры в тёмно-синей куртке.
Он сдержал слово. Дал передышку.
Почему-то это не обрадовало.