Страница 7 из 29
Она заглядывала через плечо дамы, пытавшейся заговорить с ней от имени кого-то, кто ей нравился, когда её улыбка застыла. «Счастливого Рождества», — прервала она, затем отстранилась и устремилась по тропинке, ведущей через приходской двор к дому священника. Что вызвало столь срочный уход? — подумал Дэниел, а затем оглянулся в другую сторону и понял. Мисс Марч стояла в конце очереди, ожидая, когда можно будет уйти, и Одри, очевидно, решила, что если и предстоит неловкий разговор, то не ей его вести. Дэниел не запаниковал — или, по крайней мере, не показал этого, — ведь колебаться не подобало тому, кто должен оставаться непоколебимым центром вращающегося мира, но он не видел способа избежать неловкости, вызванной либо недостатком великодушия, либо неискренностью. К счастью, перед мисс Марч стояла толпа людей, все пытавшихся уйти, и посторонний наблюдатель мог бы подумать, что в такой ситуации настоятель необычно щедр на рождественские поздравления, но Дэниел посчитал, что чем дольше он будет затягивать, тем больше шансов, что те, кто стоит в конце очереди, устанут и ускользнут через дверь башни, словно звонари, не желающие оставаться на службу, на которую они же и созывали верующих.
«А ваш отец…? Ваши внуки с вами в это Рождество…? Полуночная месса начинается в половине двенадцатого, но я советую вам прийти сюда заранее… Какой великолепный свитер!»
Но мисс Марч ценила такие добродетели, как терпение и стойкость, и готова была выдержать любое ожидание, каким бы долгим оно ни было, лишь бы соблюсти этикет и уладить дела.
«Да, последние пару дней были очень насыщенными… Не совсем белое Рождество, но, знаете, «Он даёт снег, как шерсть, и рассыпает иней, как пепел…» Вы издалека приехали…?»
Сладкий, пряный аромат глинтвейна начинал улетучиваться, пока урны остывали, и раздался безошибочно узнаваемый звук, как церковные дамы шуршат чёрными мешками для мусора — время закрытия — но мисс Марч всё ещё стояла в очереди, приближаясь всё ближе. Для Дэниела вдохновение по-прежнему оставалось где-то вдали, его вообще нигде не было видно, и когда она наконец подошла к нему, он понял, что ему придётся сделать то, что для священника равносильно нажатию красной кнопки; ему придётся сказать правду.
«Отец», — сказала она, — «какая прекрасная служба. Я словно вернулась в детство».
«Да, ничто другое не может с этим сравниться, не правда ли?»
— Да… —
— Это невинность, верно? Не омрачённая жизненным опытом? —
— Наверное, да. И рождественские гимны. —
— Тоже не затронутые жизненным опытом, — сказал он. —
— Да, миссис Гоше неизменно поощряет детей петь громко. Неудивительно, что малыш проснулся. Но я хотела спросить вас о завтрашнем дне. —
— О, да?
«Могу я что-нибудь принести?» — спросила мисс Марч.
«Принести что-нибудь?»
«Да, на обед. Я не сомневаюсь, что ваша мама все держит под контролем, но у меня есть… ну, знаете, финики, орехи, цукаты, что-то в этом роде… Я бы предложила приготовить соус или бренди-масло, но я не умею готовить, а ваша мама, безусловно, умеет. Есть что-нибудь?»
Дэниел вздохнул. «Э-э… кое-что есть».
И вдруг появилась Одри, слегка покрасневшая, ведь она выбежала из дома священника, едва положив трубку.
«Мисс Марч!»
«Миссис Клемент, я как раз спрашивала у ректора, не нужно ли что-нибудь принести завтра».
«Нет, только вас саму. Но всё будет немного импровизированным».
Импровизированным? — подумал Дэниел; его мать никогда бы не стала импровизировать с рождественским обедом…
« У нас будет больше гостей, чем мы думали — всё в последнюю минуту, но Джин Шорли пришлось уехать к сестре в Истборн — сердечный приступ или опоясывающий лишай, что-то в этом роде — я только что разговаривала с Онорией, и в Чамптон-Хаусе остались без повара, так что я настояла, чтобы они все приехали к нам».
«Все?» — спросил Дэниел.
«Да, конечно, у нас достаточно места. »
«Сколько человек?»
«Лорд де Флорес, Алекс и Онория, а также его двоюродный брат с женой. Всего пятеро».
«То есть нас… всего десять человек».
«За нашим столом поместится двадцать человек».
«А индейка, — сказал Дэниел, — на десять человек не хватит».
«О, — сказала мисс Марч, — это меняет дело. Вы не перегружены? Я с легкостью могу пропустить этот раз, я прекрасно понимаю». В том, как она это сказала, было что-то такое, что заставило Дэниела подумать, будто она очень хорошо понимает, как устроены такие дела.
«Чепуха!» — сказала Одри. «Еды хватит с лихвой; они всё равно будут есть оленину — по-видимому, это традиция де Флур — так что они принесут её, а нашей индейки с лёгкостью хватит на восьмерых. А Джин приготовила пудинг и подготовила всё, что можно было подготовить, так что остаётся просто сложить вместе наши брюссельские кочаны, если ты понимаешь, о чём я».
«Интересно, не лучше ли мне отказаться…», — сказала мисс Марч.
«Немыслимо», — сказала Одри. «Я не смогла бы жить с мыслью о том, что ты будешь одна в Рождество».
Дэниел улыбнулся.
«Но меня это совсем не беспокоит…», — сказала мисс Марч. На самом деле она бы предпочла именно это, и если бы Одри была способна представить, что этот великолепно усовершенствованный обед может не казаться другим столь же неотразимым, как ей, она, возможно, отказалась бы, но она не была способна на это.
«Приглашение — это приглашение», — торжественно заявила Одри, «и его нельзя отменить, как и Десять заповедей».
«Как „не произноси ложного свидетельства…“», — сказал Дэниел.
«Значит, увидимся в половине первого?»
Мисс Марч кивнула. «Вы совсем уверены, что мне нечего принести? Я всегда могу заскочить в „Беджам“ в Браунстонбери, если он сегодня открыт, и купить пару коробок сосисок в тесте».
«Совершенно, совершенно уверена», — сказала Одри. «Увидимся завтра!»
«Сегодня вечером, если ты пойдёшь на полуночную мессу?»
«À bientôt!» (До скорой встречи, фр.)
Мисс Марч шла по дорожке церковного двора в угасающем свете. Она хмурилась, и не столько из-за мысли о том, что придётся преодолевать социальные подводные камни Рождества в компании незнакомцев, которые становятся ещё опаснее из-за присутствия аристократии, сколько из-за необходимости найти и упаковать ещё пять подарков. «Но, по крайней мере, с перчатками и шарфами ошибиться невозможно», — подумала она.
«О, это просто слишком», — сказала Одри. «Сочельник, а завтра на обед у нас вдвое больше гостей…»