Страница 4 из 29
«Какое торжество, — сказала она, — и какое изнурительное». Прошлой ночью они пережили ежегодный концерт рождественских гимнов в Чамптон-Хаусе. Хор с небольшим, но громким духовым ансамблем был скучен на большой лестнице, перила которой были освещены свечами, чтобы развлечь арендаторов, или, вернее, юристов, геодезистов и бизнесменов, которые заменили их в домах и коттеджах, проданных поместьем. Мисс Вуд LRAM, старейшина Браунстонберского музыкального общества, руководила концертом, и хотя она была строга в отношении репертуара, к подбору исполнителей относилась не так строго, поэтому амбициозная программа не всегда выполнялась из-за весьма неодинакового уровня мастерства её музыкантов и певцов. Именно особенно изнурительное исполнение «We Three Kings» стёрло те остатки праздничного настроения, которые Джейн удалось накопить. Между прихожанами и исполнителями возникла пауза, когда дело дошло до «О-о-о», предшествующего припеву, которое мисс Вуд, вполне правильно, исполнила без какого-либо rallentando(замедляясь), но при этом прихожане замедлили темп в один из тех редких моментов, когда они могут перехватить инициативу у дирижёра, так что темп был утрачен, и «Звезда чуда» пронеслась по небу над Вифлеемом, словно спутник, сбитый с орбиты.
— Мне понравилось, — сказал Виктор, — это напомнило мне… не знаю… Мандерли?
— Надеюсь, нет, — ответила Онория. — Мандерли сгорел.
— Я имею в виду английский колорит, — сказал он, — рождественские гимны, елки и традиции. Мне это нравится.
— В Нью-Йорке не празднуют Рождество? — спросила Онория.
— Конечно, — ответил он, — но День Благодарения как бы предваряет его.
— Последний раз, когда я смотрела, Пятая авеню просто кишела Санта-Клаусами, — сказала Джейн.
«О, конечно, но это не только Рождество, это еще и Ханука, и Кванзаа — ты знаешь, что такое Кванзаа?»
«Никогда не слышал об этом», — ответил Бернард.
«Это как Рождество для чернокожих. Они зажигают свечи, дарят подарки, наряжаются, устраивают пир. Я хочу сказать, что у всех свои праздники, но мы все отмечаем День Благодарения: собираемся семьями, благодарим за дары, едим индейку…»
«И тыквенный пирог», — сказала Джейн, — «одно из самых отвратительных лакомств моей новой родины».
«Но это традиция», — сказал Виктор, — «как пирожки с мясным фаршем и тот ужасный протухший сыр, который у вас у всех есть».
«Традиция, традиция, традиция», — сказала Джейн, оглядывая комнату, где с позолоченных рам на неё смотрели картины с изображением короткорогих коров. «Знаешь, что мне нравится в Америке? Она смотрит в будущее, а не в прошлое».
Онория видела, как настроение отца мрачнеет из-за отсутствия у его кузины должного уважения и благодарности, и, чтобы избежать сцены — а их в последнее время было так много, — она привела в действие план, призванный разбавить его мизантропию, отвлечь гостей и, если не возродить дух прошлых Рождеств, то хотя бы раздуть его тлеющие угли.
После завтрака она позвонила в приходской дом, сказав, что понимает, как это в последнюю минуту, но не хотели бы Одри и Дэниел присоединиться к ним на рождественский обед в большом доме? Одри сразу же согласилась, потому что, как и предполагала Онория, только землетрясение заставило бы её отказаться от приглашения в Чамптон-Хаус, но Тео, её другой сын, оставался дома, так что можно ли привести и его? Конечно, можно, они будут рады.
Одри положила трубку, и улыбка, которую она надевала даже во время телефонных разговоров со своими величественными соседями, внезапно исчезла. Она прикусила губу, гадая, что ей делать с продуктами, которые она заготовила для запланированного Рождества, чтобы они не пропали зря — это было немыслимо. И была ещё одна проблема, более сложная, по поводу которой она решила посоветоваться с сыном.
Собаки влетели в кухню приходского дома, и Дэниел закрыл дверь. Дверь слегка сопротивлялась, когда он толкал её, словно холодный утренний воздух изо всех сил пытался проникнуть внутрь, как отчаянный разъездной торговец. «Что за чрезвычайная ситуация?» — спросил он, — «и почему такая секретность?»
«Я не могла ничего сказать в присутствии твоего полицейского», — ответила Одри, ловко застегивая передник вокруг талии. Она всегда была более ловкой, чем казалась, скорее благодаря силе воли, чем природным способностям, и когда у неё появлялся какой-то замысел, она бралась за дело с энергией и целеустремлённостью. Никогда она не была более ловкой, чем на Рождество, к которому она подходила, как генерал в походе, и больше всего на свете любила канун битвы, когда она напоминала ему Генриха V при Азенкуре, предвкушающего праздник Криспина.
Кухонный стол был заставлен формочками для минс-пай, в каждой из которых лежал двойной ряд бледно-розовых ямочек из теста. Большая миска «Мейсон Кэш», белая внутренняя глазурь которой была слегка потрескавшейся, была почти полностью заполнена начинкой для минс-пай, настолько густой, что деревянная ложка стояла в ней неподвижно, но под углом, словно мачта на лодке на озере Файн. В ящике на подсобке Одри спрятала банки, из которых она перелила начинку, купленную в оптовом магазине через Джин Шорли, ведь она была в том возрасте, когда труд, связанный с приготовлением мясной начинки с нуля, уже не оправдывал результат, но она не видела нужды в том, чтобы кто-то еще об этом знал. То же самое касалось мармелада, и она вспомнила, как Стелла Харпер поймала её с поличным у касс в магазине «cash and carry» с двумя огромными банками смеси из севильских апельсинов «Робертсонс». Искривленная улыбка триумфа Стеллы исчезла в тот же миг, когда она вспомнила, что у неё в тележке лежало то же самое.
Одри начала наполнять каждую ямочку ложкой минсмита.
— Хорошие новости или плохие? — спросила она.
— Сначала хорошие, пожалуйста.
— Нас пригласили в большой дом на рождественский обед.
— Когда?
— В Рождество, Дэниел. Или она сказала «в день Дерби»? Не помню.
— Я имел в виду, когда пришло приглашение?
— Только что.
— Немного поздновато, — сказал Дэниел.
— Да, особенно учитывая, что я уже всё купила для нашего обеда.
«Интересно, почему…»
«Я могу точно сказать, почему. Джин говорит, что у них гостит кузина Бернарда с её ужасным мужем из Америки, а Онория считает, что это «комок», который ей нужно «разрыхлить», и этим «разрыхлителем» будем мы».
«Ой-ой», — сказал Дэниел. «Думаю, мы могли бы зайти на коктейль».
«Я уже согласилась».
«На обед?»