Страница 21 из 29
Одри наслаждалась моментом триумфа. Вокруг её стола ждали гости: пэр королевства! Два «достопочтенных» (возможно, три; она не была уверена, относится ли Джейн к их числу)! Бостонский брахман! Её замечательные сыновья! Её взгляд скользнул мимо мисс Марч и детектива-сержанта Ванлу и вместо этого остановился на великолепии её стола. Серебро сияло, а хрусталь блестел; тарелки были переполнены едой; она купила бумажные салфетки в том, что, как ей казалось, был рождественский тартан; падуб и плющ были аккуратно разложены вокруг подсвечников и на подставках между ними, на которых стояли две соусницы, блюдо с клюквенным соусом, блюдо с желе из красной смородины и, посередине, миска с крышкой, наполненная хлебным соусом в таком количестве, которое, несомненно, превышало совокупный аппетит всех её гостей.
Она села, и Бернард воспринял это как сигнал к началу трапезы, но, когда он потянулся за соусницей, Дэниел встал и сказал: «Давайте помолимся…», от чего Бернард замер, так что его рукав завис над тарелкой. «За эти и все Его дары, — сказал Дэниел, — да будет имя Божье благословенно и прославлено…»
«Аминь!» — сказал Бернард, но Дэниел еще не закончил.
«… и, празднуя этот великий праздник, давайте помнить о нуждах тех, кто сегодня останется голодным, о бездомных, одиноких, всех, кто страдает от лишений в результате конфликтов и несправедливости…»
Бернард не мог держать руку вытянутой на протяжении всей литании о несчастных, поэтому он медленно опустил её, надеясь, что это останется незамеченным, но случайно задел рукавом кучу каштанового пюре на своей тарелке, которое так прочно прилипло к твиду, что в процессе перемещения потерялось больше, чем осталось на месте. Тео был этим совершенно ошеломлён, и когда Дэниел завершил: «… мы просим об этом через нашего Воплощенного Господа, Иисуса Христа, во имя Которого благословляются все дары…» — он пропустил «Аминь», а затем резко перекрестился, чем напугал Бернарда, чья рука тоже дернулась в непроизвольной реакции, и последовал один из тех характерных для Англиканской церкви моментов замешательства, когда никто не был уверен, что ему следует делать, и вокруг стола прокатилась небольшая «мексиканская волна» нерешительных движений.
Дэниел сел.
— О, как… по-гимнастически, — сказала Джейн, решительно потянувшись за хлебным соусом.
У семьи Клементс было принято разрывать рождественские хлопушки в перерыве между индейкой и пудингом; поэтому, помогая Одри и Онории убирать со стола, мисс Марч оказалась в неловком положении: ей пришлось скрестить руки, чтобы подыграть Виктору, сидевшему слева, и Дэниелу — справа. Виктор не умел обращаться с хлопушками и дернул слишком резко; руку мисс Марч дернуло, а содержимое хлопушки разлетелось в воздухе, словно осколки шрапнели. Тео собрал разлетевшиеся предметы — в том числе маленький пластиковый судейский свисток, в который он разок тихонько дунул, чтобы показать, что тоже проникся праздничным настроением.
Все прочитали вслух ужасные шутки, написанные на бумажках внутри.
«Кто занимается шпионажем на кухне в Рождество?» — спросил Виктор.
«Твоя жена», — подумала Одри, но ничего не сказала.
«Мясные шпионы!» — воскликнул он. «Я не понимаю, но знаю, что это смешно!»
Бернард не понял своего и наделал из этого беспорядок, и в наступившей слегка неловкой тишине Одри надела свою бумажную корону, и все последовали её примеру. Мисс Марч, которая была чрезвычайно придирчива в вопросах одежды, ненавидела этот обычай, но чувствовала себя обязанной, а потом пришла в смятение, ибо, сняв свою корону, обнаружила, что она оказалась самого нелестного оттенка оранжевого.
Онория вытряхнула из хлопушки Виктора всё, что в ней оставалось, и он с таким рвением водрузил на голову фиолетовую корону, что она порвалась. И тут что-то упало на пол, трепеща. «Что это?» — спросил Виктор.
«Это твой подарок, — сказала Онория, — и смотри, это моя любимая игрушка — „Чудо-рыбка-гадалка“!»
«А что она делает?»
Онория достала из конверта с принтом маленький кусочек тёмно-красного целлофана в форме рыбки и взяла его за хвост. Она сказала: «Надень её на руку — протяни руку, Виктор, вот так — и тогда, в зависимости от того, как рыбка скрутится, тебе откроется будущее».
«Какое будущее?»
«Ты встретишь высокого темноволосого незнакомца, или серебро попадет тебе в руки, или берегись мартовских ид — я не знаю, всё зависит от того, с какого конца она свернётся: с носа, с хвоста или с боков. На обратной стороне конверта есть пояснение. Да, если шевелится только голова, это значит, что ты ревнуешь. Хвост — к безразличию. Если шевелятся обе части, ты влюблён, а если она переворачивается полностью, ты неискренен. Хочешь посмотреть?»
«Конечно!» — ответил он.
Она положила «Рыбку-гадалку» на его ладонь, и та тут же скрутилась так бурно, что сделала что-то вроде сальто.
«Неискренен!» — сказала Онория. «Рыбка вынесла вердикт!»
«Что это было?» — спросила Джейн с другой стороны стола. «Кто лжец?»
«Тебе-то следует знать, ты за него замуж вышла», — сказала Онория, но тут же пожалела об этом, потому что Джейн, похоже, не сочла это забавным. «Это просто глупая шутка из хлопушки, Джейн. Почему бы тебе не попробовать?»
«Но что это такое?»
«Это рыбка, которая предсказывает будущее, когда ты кладёшь её на ладонь», — сказал Дэниел.
«Разве это не противоречит правилам для священников?»
«Не думаю, что я отношусь к этому так серьёзно, Джейн. Думаю, там просто какое-то покрытие, которое реагирует на пот на твоей ладони».
«О, как мило», — сказала Джейн. «Думаю, я пас».
Одри увидела возможность. «Попробуй, Джейн, это всего лишь глупая игра! И у нас есть традиция никогда не игнорировать предсказания Рыбки-гадалки».
«Правда?» — спросил Тео.
«Правда», — ответила Одри. «Передай эту штуку, Виктор».
Виктор подчинился, в тот момент стремясь угодить хозяйке больше, чем своей жене. Алекс взял рыбку за хвост и помахал ею перед лицом Джейн. «Протяни руку, кузина Джейн. Или ты боишься Рыбки-гадалки?»
«Не глупи, Алекс», — сказала Джейн и протянула руку.
Алекс положил рыбку ей на ладонь. Ничего не произошло. Она даже не шевельнулась, не говоря уже о том, чтобы свернуться калачиком или сделать сальто.
«Отлично», — сказала Джейн, — «непотные руки, я это приму. Это значит, что ты соблюдаешь гигиену», — и она бросила Одри небольшую улыбку.
«Это означает смерть», — сказал Нил. «Технически это значит, что ты мертва, если она ничего не делает».