Страница 14 из 29
В церкви Бернард читал только из Авторизованной версии и выносил на пюпитр старую Библию, которую хранил в своей скамье, но, когда он открыл её, выпали бумажки, которыми он отмечал место, и Даниэлю пришлось найти для него отрывок из Исаии, что вывело его из себя.
«Ибо Младенец родился нам, Сын дан нам, — проворчал он, — и власть будет на плечах Его; и нарекут имя Ему: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира…»
Хор, немного поредевший к Рождеству, поскольку некоторые из его участников уехали к родственникам в другие города, попытался исполнить в качестве гимна именно тот текст, который Гендель положил на музыку в своём «Мессии»; поистине смелая попытка. Маргарет Портеус, церковная староста, которая добровольно брала на себя обязанности в хоре в торжественные и святые дни, так наслаждалась исполнением дисканта в «O Come, All Ye Faithful» на полуночной мессе, что взяла высокую ноту в слове «могущественный БОГ» с такой неконтролируемой энергией, что ее голос звучал не столько высоким, сколько взрывным, и витражи задрожали в своих рамах.
Бернард, как правило, уже покидал свою скамью и доходил до середины прохода ещё до того, как Джейн Твейт доходила до третьего такта органного импровизационного произведения — сегодня это была весёлая, но несложная пьеса Беннетта из зелёного сборника «Староанглийская органная музыка для мануалов», той самой книги, из которой она играла на Пасху, свадьбах, похоронах и в Воскресенье памяти, — но особенно на Рождество, по принципу «благородство обязывает», поэтому он стоял у двери вместе с Дэниелом, желая прихожанам, арендаторам и соседям «очень счастливого Рождества!» с некой добродушной сердечностью.
«Счастливого Рождества, милорд», — говорили пожилые фермеры, у некоторых из которых деды, прадеды и прапрадеды говорили то же самое деду, прадеду и прапрадеду Бернарда до них. «И Её светлости», — добавил один из них, а затем покраснел ярко, как ягода падуба, ведь Её светлость (третья жена Бернарда) уже много лет назад отказалась от его милости и теперь жила в своей родной Сиене.
Остальные гости из компании де Флур постепенно расходились. Джейн не чувствовала себя обязанной оставаться, а Виктор не знал, чего от них ожидают, поэтому он последовал её примеру, и они проскользнули мимо. «Увидимся в библиотеке, — сказала Джейн Бернарду, — если у нас будет время?»
— Думаю, нас ждут в приходском доме в половине первого, так что времени на выпивку хватит.
— Может, прогуляемся по парку, Виктор? — спросила Джейн своего мужа.
Онория и Алекс выстроились рядом с отцом в порядке убывания энтузиазма. Как же она хороша в таких вещах, подумал Дэниел, а он — как плох.
«… «С Рождеством, а как поживает твоя мама…?»
«… „Дин-дон, весело“ и всё такое, да…»
Бернард, будучи в этом деле педантичным, проводил последнего из фермеров, а затем вернулся внутрь, чтобы забрать перчатки со скамьи, но был задержан Маргарет Портеус, которая сунула ему чашку чая, словно фокусник, навязывающий карту.
«Лорд Бернард, — сказала она, притворяясь обеспокоенной, — Джин очень расстроена?»
«Миссис Маргарет, — ответил Бернард, повторив эту грамматическую ошибку в надежде, что она перестанет так его называть, — вы же знаете миссис Шорли, она просто занимается своими делами».
«Я не знала, что у неё есть сестра. В Борнмуте?»
«В Истборне. Она держит отель».
Алекс подслушал его и сказал: «Двойной тост за столом номер три!», что заставило его отца нахмуриться.
«Она тоже работала в Чамптоне?» — спросила миссис Портеус.
«Да, много лет назад. Она была горничной моей матери, когда у нас ещё были такие вещи. Потом началась война, и она вышла замуж».
«Джин будет в отъезде долго?»
«Не могу сказать».
«Просто, если вам понадобится помощь по дому — я имею в виду, с приёмом гостей, — я с удовольствием помогу».
«Очень мило с вашей стороны, но думаю, мы сами справимся», — сказал Бернард.
«Бедная Онория, готовит для вас всех!»
«Мы будем обедать в приходском доме. Одри очень великодушно предложила принять нас».
«О», — сказала миссис Портеус, не сумев скрыть нотку разочарования в голосе. «Какое счастье!»
«Да», — сказал Бернард, «мы очень благодарны», но Маргарет имела в виду не его.
Он протянул ей чашку с нетронутым чаем и пожелал ей счастливого Рождества.
Дэниел разговаривал с Онорией и Алексом у крыльца. «Всё под контролем?» — спросил он.
«Да, — ответила Онория, — оленина в нашей печи „Ага“ — я её снесу вниз; индейка у вас; два пудинга уже на парУ, овощи готовы, соус готов, и, по-моему, всё остальное тоже готово. Ваша мама ведёт себя довольно загадочно насчёт хлебного соуса».
«Рецепт, который хранится так же тщательно, как формула вустерширского соуса мистера Ли и мистера Перринса».
«Не терпится его попробовать».
«Такая типично английская приправа», — сказал Алекс. «Соус, приготовленный из хлеба. Совершенно в стиле Делии».
«Думаю, это пережиток средневековья, — сказал Дэниел, — когда хлеб использовали для загущения соусов. До того, как мы услышали о “roux” (roux - смесь пшеничной муки и жира, обычно сливочного масла, прогретая на сковороде или чем-то подобном). Мне это нравится. Это вкус дома. А мама делает что-то такое со своим соусом, что делает его особенным. Не знаю, что именно».
Появился Бернард. «Пойдем?» — сказал он — это был приказ, а не вопрос. «Мы будем у тебя в половине первого, Дэниел. Сколько сейчас времени?»
«Уже почти двенадцать», — сказала Онория.
«Почему бы вам просто не зайти в приходскую усадьбу прямо сейчас?» — предложил Дэниел. «Бессмысленно ехать домой, только чтобы потом развернуться и вернуться обратно».
«Мне нужно забрать оленину и пудинг», — сказала Онория. «Но, папа, тебе не нужно возвращаться».
«А как же кузина Джейн?»
«Я могу привезти Джейн и Виктора. Можно мне ключи от «Лэнд Ровера»?
Онория и Алекс сели в старый «Лэнд Ровер» Бернарда и, похрипев, уехали по Черч-лейн.
«Они вернутся домой раньше кузины Джейн, — сказал Бернард. — У неё едва хватило времени выпить гимлет или что там они пьют. Ты готов ехать?»
«Мне только нужно запереть дом».
«А Ачерч не может это сделать?»
«Он уже ушёл».
«Не хочу доставлять хлопот, но я действительно не хочу, чтобы Маргарет Портеус загнала меня в угол».
«Почему бы тебе не зайти в приходской дом? Я вернусь через минуту».