Кадры из прошлого

— Заберите-ка свой букет, Антон Петрович! И никогда больше, слышите, никогда не губите цветы!

— Что? — заморгал Елистратов, оторопело прижимая к груди врученный букет. — Вы посмотрите-ка на нее! Я, значит, к ней с самыми серьезными намерениями, а она! Да где ты еще такого найдешь? Сама с двумя детьми, и еще и ерепенится!

— Сгинь-сгинь! — решительно махнула на него рукой Люба и пошла дальше.

Игорь с победной улыбкой оглянулся на незадачливого ухажера, подхватил Сережу и зашагал вслед за мамой.

А Люба шла счастливая — оттого, что рядом с ней были ее сыновья. Ее дорогие, золотые, самые лучшие дети. И неважно, где там их отцы. И все равно на этих мужиков и вообще на всех ухажеров. Даже задумываться о них не стоит. Вон ее мамочка, Наталья Степановна — для той только собственная семья существует. Никогда даже с соседками на лавочках не сидит. Ни за кем не следит и ни о ком не сплетничает.

После второго урока Игорь увидел выходящую из соседнего кабинета Эмму Морозову.

— Привет, — кивнул он ей, — слушай, давай сбежим с этих уроков. Надоело, жуть.

— Не знаю, — светловолосая девочка теребила в руках портфельчик, — вообще-то я хорошо учусь. И учительница говорит, нельзя прогуливать. А куда пойдем?

— А я знаю, куда. За полотно. Ты когда-нибудь замечала на той стороне огни? Ну когда стемнеет?

— Д-да, вроде видела.

— Там кто-то живет, наверное. Вот и узнаем, кто да что. Ну, неужели тебе неинтересно? — паренек, припрыгивая от нетерпения, схватил двоюродную сестренку за рукав. — Бежим! Только через черный ход, чтобы училки нас не догнали.

Школьники благополучно миновали запасной выход, пробежали по улице к железнодорожной станции, никого не встретив, и перешли через пути.

— А здесь как-то холоднее, — прошептала Эмма, озираясь по сторонам. Впрочем, рассматривать было нечего, одни кусты, деревья да высоченные ели.

— И темнее, — добавил Игорь.

— Тсс, — вдруг приложила палец к губам девочка, — слышишь, корова мычит?

Игорь прислушался.

— Да, и там, по-моему, не одна корова. Куры вроде бы квохчут?

— Ой, смотри, тропинка, совсем незаметная!

Брат с сестрой пошли по еле различимой тропинке и вскоре увидели высокий забор, из-за которого и раздавались все эти звуки — плеск воды, скот, даже слышно было, как косу кто-то точит. Не было только слышно людских голосов.

— Давай подберемся к забору и между досок посмотрим, — не дожидаясь ответа сестры, Игорь рванул вперед. И вдруг… его не стало видно.

Эмма сначала обомлела, а потом догадалась, что это могло быть. Она легла на траву и поползла вперед. Заглянула в яму.

— Игорь! Давай вылезай! — но детская ручонка не дотягивалась до брата, который хлопал глазами со дна рва, в который так опрометчиво угодил. — Игорь!

— Тут так грязно, — с отвращением вымолвил мальчик, тщетно пытавшийся схватить сестру за руку, — и вылезти не получается, глубоко слишком. И скользко.

— Сейчас я ветку какую-нибудь возьму.

Эмма рванулась назад и вдруг наткнулась на чьи-то ноги в резиновых галошах. Медленно подняла голову. Прямо над ней стояли две худощавые немолодые и с виду очень злобные тетки. Они были очень похожи, обе в белых платках и белых платьях. Лица у обеих загорелые, несмотря на май месяц, и все в резких морщинах. Пальцы длинные и худые, с выступающими венами.

— Мама! — прокричала девочка, неловко повернулась и сама не заметила, как оказалась в яме вместе с Игорем, по колено в противной, дурно пахнущей, грязи.

Теперь они оба, задрав головы, с ужасом смотрели на надвинувшиеся над просветом страшные физиономии.

— Вы кто? — сурово отчеканила одна из теток.

Но неожиданно у другой широко раскрылись глаза и приподнялись брови, а губы растянулись в странной улыбке.

— Машенька! — умильно протянула она. — Ты только посмотри, как он на нашего братика в детстве похож!

— Ой, Катенька, и правда похож! Ребятки, вы случайно не родня Куриловым?

— Да, — гордо ответил Игорь, — наш дед Курилов Тимофей Иванович.

— А знаете, кто мы?Мы — родные сестры Тимофея Ивановича! Ой, да что ж мы стоим! — всплеснули руками подобревшие женщины и, чуть не толкая друг друга, побежали за подручными средствами, чтобы вытащить ребят, как они выразились, «на свет Божий».

Игорь с Эммой переглянулись. Что за странные люди им встретились?

Совсем скоро они уже были чисто вымыты, причесаны, торжественно проведены в дом и сытно накормлены.

— А что это такое? — Игорь смотрел на блестящие картины, висевшие в углу за мягким светом непонятного светильника.

— А это, Игорек, иконы, — объяснила ему Екатерина Ивановна, — они в нашем доме висели еще в те времена, когда твой дедушка был таким, как ты. Ну, расскажи нам, как вы там хоть живете?

— Да все хорошо, дед работает, на гармошке играет. А бабка Наталка вечно ругается…

Он хотел добавить, что ругается она чаще всего, когда дед наливает рюмку горячительного. Но обе сестры вдруг злорадно расхохотались.

— И правильно, бабка она и есть, — промокая глаза платочком, сказала Мария Ивановна, — ты ее так всегда и называй.

Игорь уже понял, что между сестрами деда и Натальей Степановной существует какое-то недопонимание, что ли. Может, когда-то поссорились или просто друг друга недолюбливают.

— А почему вы к нам в гости не приходите? — спросил для уточнения вопроса.

— А зачем? — ответили ему. — У нас и здесь дел полно. Видал, какие у нас коровки? А козочки? Ой, ребятки, стемнеет скоро, давайте мы вас проводим до путей. А вы потом еще приходите, рады будем. Только смотрите, никому не говорите, что у нас были, поняли?

— Не скажем, — пообещала Эмма за них обоих.

Игорь и сам чувствовал, что не стоит такое говорить.

И, когда по пути домой, они забежали к деду с бабушкой, и Наталья Степановна принялась их отчитывать, что долго где-то гуляли, он решил назвать заведомо незнакомую фамилию:

— Да не переживай, мы ходили в гости к Лисицыным.

Но бабушка вдруг охнула и стала ругаться пуще прежнего:

— К кому, к Лисицыным? Но это же так далеко! Вы что, аж до завода дошли, что ли? Еще и Эмму с собой таскал в такую даль? Ну погоди, вот дед с работы вернется, — она погрозила пальцем, — он же тебя убьет! Ты хоть думаешь, что делаешь? Дед убьет!

Игорь лишь усмехнулся. С чего бы это дед его убил? Да даже слова не скажет. Дед добрый и так любит его.

— Да Игорь правильно меня с собой взял, — осторожно пискнула Эмма, — я ему в дороге всегда помогу.