Кадры из прошлого

Глава 27

Двадцать пятая серия. «Саша»

Биробиджан, июль 2025 года

— А что потом стало с этой несчастной Еленой Ивановной? — протянула в наступившей тишине Люда, повернувшись к Ирине Игоревне. — Не знаешь? Она в самом деле умерла от тоски по Диме?

— Нашла о ком беспокоиться, — фыркнула Дина, почему-то не отводя задумчивого взгляда от погасшего экрана.

Путешественницы вернули КСОНТ в гостиницу и продолжали смотреть новые серии. И даже успели за эти дни съездить в гости к дяде Вите Курилову.

— Знаю, — с некоторой иронией ответила Ирина Игоревна, — она умерла не так давно, чуть не до ста лет дожила. И всю жизнь в Лондоко, и всегда в одиночестве. Ни влево, ни вправо.

— А ее брат, Костя? Ну который, как выяснилось, отец дяди Сережи?

— Почему выяснилось, мы всегда это знали. Про этого персонажа я вообще ничего нового не увидела. Ну, он потом женился, и вроде дети были. И тоже никуда из Лондоко не уезжал. Дожил до семидесяти с небольшим лет. Мы с родителями как-то были на кладбище в Лондоко, видели его могилу.

— Как же мне понравилось, как дядя Витя живет! — ловко перевела тему Дина. — Я теперь тоже так хочу.

— Да, — оживилась Люда, — и я тоже. Такая дача у него замечательная, и дом шикарный, ухоженный! И во дворе плитка выложена. А цветы какие растут изумительные!

— Да главное, что он сам ухожен и счастлив, — поддержала тему Ирина Игоревна, — повезло и супругой, и с детьми. Люди такие хорошие, так и веет от них теплом. А вы заметили, какой дядя Витя, даже в возрасте симпатичный? И выглядит прекрасно для своих лет.

— Да, — подхватила Дина, — я заметила эту отличительную черту всех Куриловых, и почти всем в личной жизни повезло. Вот только самому младшему брату, Саше, я слышала, не очень. Вернее, совсем не повезло с супругой. Уж так она его доводила! Бабушка Зоя рассказывала, как однажды Сашу из петли пришлось вытаскивать…

— Серьезно? — округлила глаза Люда.

— Ну что я от своей бабушки Любы слышала — это то, что он получил высшее образование, работал директором ТЭЦ, областной теплоцентрали, — рассказала Ирина Игоревна. — Женился поздно, в тридцать лет, жена была на десять лет моложе. А в сорок лет Саша умер от сердечного чего-то. Я тогда маленькая была, помню, как бабушка повторяла: «Хорошо, что родители до этого не дожили». И жена через десять лет погибла, переходя дорогу. В общем, да, невеселая история.

— Ой, а давайте вставим фотографию дяди Саши и посмотрим серию про него, — предложила Дина.

— Да с удовольствием, — откликнулась Люда, — тем более, время еще детское.

Ирину Игоревну не пришлось уговаривать. Она взяла со стола фотографии дяди Саши и вставила в КСОНТ.

Лондоко, май 1958 года

Люба шла вдоль улицы Лондоко в белом платье с широким поясом на талии и летящей юбкой. Несмотря на ранний час, солнечные блики весело трепетали на листьях тополей, сверкали на росистой траве, переливались в такт птичьим трелям. Особенно волшебно смотрелись на склонах сопок, усыпанных цветущим багульником, где скользящие лучи вспыхивали сиреневым, розовым и лиловым калейдоскопом.

Рядом шел Игорь, ведя за руку Сережу и то и дело запрокидывая голову от безудержного смеха:

— Мам, ты слышишь, как он это слово выговаривает? А это?

— Ну и что же? — недоуменно покосилась на сыновей Люба. — Он еще маленький, ему всего-то пять лет. Ну, заикается, а ты смеешься над ним, и он смотри, вообще замолчал. Сейчас в садик его приведем, я поговорю с воспитательницей, чтобы проследила.

— Ой, а ты знаешь, мы вчера с ним гуляли, а этот губошлеп подошел совсем близко и смотрел-смотрел на Сережку.

— Ишь, чего удумал, — с неудовольствием отозвалась Люба.

— Договорились, в следующий раз я его так пошлю, что больше не подойдет, — Игорь пнул носком ботинка маленький камешек.

— Взрослым нельзя грубить, — Люба с улыбкой смотрела на сына, прекрасно понимая, что тот все равно сделает по-своему.

Почему-то именно со старшим сыном у нее установилось удивительное взаимопонимание и особенная любовь. Хотя чему тут удивляться? Они столько лет были с ним одни. Еще до появления Сережи…

Сзади послышалась твердая поступь, что-то брякнуло, зашуршало. С Любой поравнялся участковый Елистратов — в летней форме, в штанах-галифе, в фуражке с белым околышем. Круглые карие глаза смотрели так, будто постоянно ждали фокуса или чуда.

— Доброго утречка, Любовь Тимофеевна! — мужчина протянул ей свое ежеутреннее подношение — собственноручно собранный букет из розового багульника. — А мы сегодня с вами подходим друг другу, вам не кажется? Я в белой форме, а вы в белом платье!

Игорь деликатно отвернулся. Маленький Сережа, напротив, потянулся было любопытными ручонками и глазенками к странному дяде. Но старший брат постарался легонько повернуть малыша к забору — рассматривать диковинные деревянные узоры и украшения.

— И вас с добрым утром, Антон Петрович, — натянуто улыбнулась Люба, принимая букет.

Если честно, ее совсем не радовали эти аккуратно срезанные ветки, усыпанные маленькими розовыми круглыми цветочками. Куда лучше им цвести на своих кустах и радовать взгляды. Да и в учительской скоро не протолкнуться будет от этих бесконечных розовых знаков внимания.

Буквально вчера директор чуть не растянулся на полу, споткнувшись о ведро с ветками. И как при этом неодобрительно покачала головой Елена Ивановна, как неодобрительно цыкнула! А сегодня наверняка коллеги уже и выскажут все, что они о Любовь Тимофеевне думают.

— Может, сходим сегодня куда-нибудь? — продолжал ухажер, снимая фуражку и промокая лоб платочком. — Только, конечно, не на танцы. Скажем, если фильм привезут, пойдем?

— Н-не знаю, — пожала Люба плечами, — мне после уроков тетради надо проверить, сегодня диктант.

— Ах, это замечательно, я в школе любил диктанты, — бледное лицо Елистратова слегка порозовело, а глаза еще больше округлились, — но к вечеру-то вы освободитесь? И еще, Любочка, скажу вам по секрету. А то нам вместе идти. Вы уж обратите внимание, вам надо поправить одну деталь.

— Какую деталь? — Люба прибавила шаг.

— Колготки надо носить правильно, а у вас полосочка справа немножко неровно смотрится.

Люба сильнее прибавила шаг, мотнула головой Игорю:

— Пойдем быстрее, а то на уроки опоздаем.

— Любочка! — участковый тоже прибавил шаг. — Так как же насчет фильма?

Люба резко развернулась, так что объемная юбка модного платья стала казаться еще шире.