Страница 67 из 85
Глава 23
Двадцать первая серия. «Дома»
Благовещенск, ноябрь 1951 года
Петя шел по территории части, чеканя шаг. Под тяжелыми солдатскими сапогами хрустели остатки листвы. Сколько не подметали плац, а каждое утро сюда наносило новые горы мусора. Наступивший ноябрь сразу показал себя мрачным и серым. Бесконечные ветра, унылые дожди, сырой прозрачный воздух.
— Курилов, здорово! — вынырнул откуда-то сослуживец Игнатьев. — Ты куда, в казарму?
— Ну да.
— Закурить не найдется?
Петя протянул товарищу папиросу, и тот, чиркнув спичкой, жадно вдохнул ароматный дым.
Следом за штабом — старинным двухэтажным зданием, располагался медицинский пункт. По стеклу изнутри постучали, и Петя увидел в окне фигуру в белом халате — Анна Григорьевна!
— О!.. — начал было Игнатьев, но осекся и стремительно ушел вперед, ни разу не оглянувшись.
Все уже в части знали, что за любые шуточки на эту тему последует суровая кара. Особенно после того, как одного балагура отправили на гауптвахту, любые насмешки были исключены. Командиры ценили Анну Григорьевну и в обиду никому не давали. Так что даже на Петю солдаты теперь смотрели уважительно и подшучивать не пытались.
С порога ноздри парня вздрогнули, а губы невольно поджались. Ему жуть как не нравился больничный запах и вид белого халата. Хорошо, что женщина приходит на свидания в обычных платьях, вся овеянная запахом роз из маленького цветастого флакончика.
— Не бойся, долго не задержу, — взгляд Анны Григорьевны излучал полное понимание, — вот, бери мешок и тащи его в дом. А я после смены тоже туда приду, жди.
Она указала пальчиком на огромный мешок в углу.
Петино лицо просияло. Перед тем, как схватить мешок, он не удержался, запрокинул женщине голову и крепко поцеловал. Ее тихий счастливый смех, запах духов, нежные объятия — вскружили ему голову, наполнили теплотой.
— Жду, — сказал он и побежал в сторону леса.
Кому-то докладывать о своем отсутствии нужды не было. Анна Григорьевна всегда сама заботилась, чтобы Курилова никто в части не хватился.
Он шел по лесу быстро, но крайне осторожно, стараясь наступать на ветки так, чтобы не было слышно. Тишину вечерней чащи нарушал только клекот птиц да шуршание мелких зверей.
В домике на поляне Петя скинул мешок и первым делом отправился растапливать печь, чтобы к приходу любимой здесь стало тепло, уютно. Потом начал доставать из мешка то, что там находилось. Верблюжье одеяло. Очень даже кстати. А то укрывались вечно его шинелью. Какие-то холщовые мешочки, а в них — сушеные травы с божественным ароматом.
Вдруг в углу ожили старинные часы. Что-то в них вздохнуло, открывая створки маленького балкончика. И из полутьмы, как утро из ночи, появилась хорошенькая кукушка, очевидно, вырезанная из липы. Птичка почтительно поклонилась и принялась отсчитывать время — голосом чистым, как горный ручей:
— Ку-ку! Ку-ку! — под торжественный бой она словно напоминала: «Ты любим, ты любишь! Ты такой счастливый!». На стрелках стояла именно та цифра, сколько и было времени на данный момент.
Петя замер. Так вот почему этот старинный дом не показался ему заброшенным в первый раз. Тогда тут пахло такими же сушеными цветами. А это значит, что Анна Григорьевна продумала и подготовила заранее всю обстановку. Старинные часы наладила, пыль протерла, о приятном запахе позаботилась. То есть, она заранее знала, что придет сюда вместе с ним. Прибралась, создала уют. Оставалось только выследить его в лесу и заманить в укромное место. Ай да Анна Григорьевна! Какая же милая женщина. И как же ему повезло с нею встретиться.
В буфете с резными листьями парень нашел самовар и натаскал воды из колодца, чтобы они с возлюбленной могли выпить горячего чаю. Застелил постель бельем, найденным в мешке. Потом пошел встречать Анну Григорьевну, чтобы той не страшно было идти одной по лесу.
Через час они уже сидели в гостиной, наслаждаясь чаем из липовых листьев и стихами Надсона из затертой коричневой книжки.
— Ты только послушай! — восторгалась Анна Григорьевна. — «Кругом легли ночные тени, глубокой мглой окутан сад, кусты душистые сирени в весенней неге мирно спят».
— Да, только не весна же сейчас, — удивленно поднял брови Петя, — и сирень не цветет.
— А у меня такое чувство, будто на улице весна, и стоит выйти, а там везде и сирень, и черемуха, — женщина мечтательно откинула голову на спинку кресла.
Петя подошел и сел на деревянный подлокотник. Взял ее за руку. Потянулся к губам.
— Милая…
— Пойдем наверх? — прошептала она, не открывая глаз.
Петя, конечно, был привыкшим ко всему солдатом. Но спать на мягких подушках и чистых простынях, обнимая любимую женщину, оказалось куда приятнее, чем укрываться колючей шинелью. Как в раю!
Бессонную ночь сменил рассвет, мягким голубым сиянием заглядывая в окно через прозрачную занавеску.
— А расскажи, что с тобой было до меня, — Петя смотрел на женщину, опираясь на локоть, — ты ведь была замужем?
— Да, — тяжело вздохнула Анна Григорьевна, — но это было так давно! В сорок третьем пришла похоронка. И я решила сама пойти на фронт. Мне хотелось отомстить за мужа, за друзей убитых. В общем, взяла сына и повезла к родителям, в Орел.
— У тебя сын есть? — удивленно приподнялся на локте Петя.
— Да, Иннокентием зовут, — Анна Григорьевна нашарила на тумбочке пепельницу и пачку папирос, закурила.
— А сколько ему лет? И где он сейчас?
— Одиннадцать лет. Он в Орле живет, в семье моей сестренки.
— Как так?
— А вот так. Приехала родителям его пристроить, а, оказалось, их дом… разбомбили. А у сестры своих трое, и мой не помешает. Потом война закончилась, а меня так и не демобилизовали.
— Подожди, — Петя тоже взял папиросу, — но ты с ним видишься?
— Конечно, раз в год в отпуск туда приезжаю. Видимся.
Петя смотрел на женщину во все глаза. Потом принялся неистово целовать ее плечи.
— Мы же будем с тобой вместе?
— Конечно, — улыбнулась Анна Григорьевна, — я этого хочу больше всего на свете!
— И я этого так хочу! Только давай навсегда вместе! И сына твоего заберем. Я его буду любить, как родного. И у нас еще будут дети.
— Конечно, — женщина ласково погладила Петю по голове.
— А где мы будем жить? Здесь, в Благовещенске? Или, если хочешь, поедем ко мне в Лондоко. Там, знаешь, как нам хорошо будет?..