Кадры из прошлого

— Нашли, нашли! — всколыхнули тишину землянки подростковые голоса.

— Что, самого Ван Чунь-цзы нашли? — радостно взвился китаец, чуть не опрокинув миски с ложками.

— Нет, его самого не было, — признался Егорка, — но нам сказали, что он будет ждать нашего командира в лесу через пару часов!

— Слава Богу! — выдохнул Журавлев. — Я пойду. Так, и ты с Петром со мной, — сказал Тимофею.

— И мы с вами! — нестройным хором заявили мальчишки.

Через два часа, когда бойцы вылезли наружу из землянки, короткий зимний день давно угас, лишь новоявленный серебристый месяц сиял на небосклоне. И еще огненными всполохами продолжали громыхать выстрелы со стороны сопки Июнь-Корань, где засели белые. Трое взрослых и трое подростков ползли, провалившись в сугробы. Впрочем, им было на руку затеряться в снегу, меньше вероятность быть замеченными противником.

И только в лесу, оказавшись за спасительными стволами деревьев, они поднялись во весь рост.

И ближе к полуночи из-за морозной дымки вышли китайские бандиты — краснобородые хунхузы. Их почти не было слышно, только кони всхрапывали, да сырая хвоя шуршала под копытами. Здесь, в чаще, сугробы оказались не такими высокими. Ван Чунь-цзы сидел в седле, как изваяние — маленький, сухой, с лицом, стянутым оспой, с крашеной хной бородкой. Не признать в нем главного было невозможно — взгляд узких глаз выдавал человека, привыкшего к беспрекословному подчинению.

Как ни странно, атаман сразу признал командира в Журавлеве. Долго смотрел на него, потом слез с коня и подошел вплотную. На бойцов сразу пахнуло опиумом, кислой овчиной и железом.

— Русский солдат, — произнес он по-русски, не спуская глаз с Журавлева, — чего пришел сюда? Воевать или умирать?

— Винтовки нужны. И патроны.

Ван Чунь-цзы улыбнулся нехорошей улыбкой, показывая черные прокуренные зубы.

— Все есть, вот так, — он провел ладонью по горлу, — у всех есть. И у белых, и у японцев. Только не у вас. Вы голые, как крысиные хвосты.

— Мы не голые, — обиженно протянул Журавлев, — у нас водка есть.

И он протянул атаману флягу.

Ван Чунь-цзы насмешливо взглянул на подношение. И вдруг резким движением выхватил из-за пояса тонкий нож, сверкнувший лезвием, полоснул себя по ладони. Медленно выступила густая, почти черная, кровь. Он взял флягу, стряхнул туда кровь, взболтал и протянул назад Журавлеву:

— Пей!

Помедлив секунду, тот выпил, продолжая при этом смотреть в глаза китайскому вожаку.

У Тимофея тошнота подступила к горлу.

А Ван Чунь-цзы довольно кивнул:

— Хороший русский, злой. Будут тебе и винтовки, и патроны. И даже «Марка» тебе выдам, так и быть.

— Какого «Марка»? — обалдело взглянул на него красный командир.

— Сейчас все увидишь. Но мне нужна плата.

— Какая? — дрогнувшим голосом спросил Журавлев.

— Да не бойся, не золото. Золота у вас нет. Мне надо, чтобы вы мое имя написали в своих донесениях. Чтобы ваше начальство знало, что хунхузы помогали красным. Потому что красные победят. И я хочу, чтобы они наши заслуги учитывали. А вы, — он впервые посмотрел на сопровождающих, — всем про это рассказывайте. Пусть все знают.

— Я даже своим детям и внукам расскажу, — без раздумий пообещал Тимофей.

— И я тоже, — поддержал его Петр.

Люди атамана притащили тяжелый ящик с японскими надписями. Ребята-подростки подхватили его и по знаку Журавлева положили в снег, чтобы ползком дотащить до землянки.

Тем временем откуда-то сзади послышался оглушительный гул и странный треск. Обернувшись, Тимофей увидел огромного железного монстра, так нелепо смотревшегося на фоне заснеженных деревьев. Чудище ехало на скрипучих металлических лентах. Бока его сверкали серой краской. Вверху расположилась небольшая башенка, из которой выглядывало дуло пулемета. Еще два пулемета были прикреплены к бокам.

— Это танк «Марк», — перекрикивая тарахтение, объяснил Ван Чунь-цзы, — мой человек покажет, как им управлять. Но с вами в бой не пойдет. Поэтому сразу все запоминайте.

— Спасибо, — сказал Тимофей и подошел к танку поближе, с уважением оглядывая чудо техники, — его будут звать «Лазо».

Внутри оказалось тесно и жарко, как в печке. Рев двигателя стоял такой, что через минуту Тимофей перестал различать звуки собственного голоса. Смотровая щель толщиной была всего с палец, и глаза от напряжения быстро устали. Петр стоял у него за спиной, заряжая пушку. Журавлев держал в руках пулеметную ленту, следя за исправностью всех действий.

Хунхуз едва успел выпрыгнуть наружу, а Тимофей уже потянул рукоятки и погнал танк прямо к сопке Июнь-Корань. Как потом выяснилось, подростки как раз успели доползти с ящиком к землянке, и весь отряд, вооруженный до зубов, рванул вслед за «Лазо».

Для белых появление громадного нового танка стало полной неожиданностью. До этого в бою красные пытались использовать два танка «Рено», однако, один быстро подбили, а у другого заглох двигатель на морозе.

И вдруг на сопку несется такая махина, да еще управляемо, волнами, с поддержкой пехоты. И другие отряды, безуспешно пытавшиеся с самого утра штурмовать сопку, увидели новое подкрепление и ожили. Особенно когда на глазах у всех танк с легкостью снес телеграфный столб. А потом добрался до главных укреплений врага — трехрядной колючей проволоки.

Белые принялись стрелять, зло и прицельно. Пули цокали по броне, высокая искры, но не причиняя никакого вреда. Снаряды полевых пушек рвались с перелетом — стрелять по низкой ползущей цели не получалось.

— Что, взяли? — торжествующе хохотал Журавлев.

Выпитая залпом фляга водки чертиками плясала у него в голове, вдохновляя на подвиги. Однако, перед глазами уже начинали расплываться красные круги от напряжения и усталости.

До появления танка красные пытались прорвать ряды колючей проволоки, бросая на нее тела погибших товарищей и взбираясь по ним. Получалось плохо. Зато теперь от проволоки ничего не осталось, и отряды с криками «ура» поднимались в атаку.

Миновав проволоку, красные увидели новую преграду — тяжелые ледяные глыбы. Оказывается, белые складывали здесь мешки с песком и поливали их водой. На морозе это все намертво застывало, создавая непреодолимую для людей высоту.

— Ничего, танк и это сметет, — с надеждой перекрикивались между собой красные.

И точно, танк спокойно ехал вперед. Вот-вот последняя оборона белых будет прорвана.