Страница 18 из 62
Кассиан не добавляет ничего больше, не объясняет и не смягчает сказанное. Несколько секунд он просто смотрит на меня, и от этого взгляда становится ясно: подсказки не будет. Решение должно быть моим.
Я снова смотрю на человека между стражами. Его плечи дрожат, дыхание сбивается, и эта рваная, грязная боль вокруг него давит почти физически. Дар внутри откликается мгновенно, как всегда, когда рядом страдание, но сегодня все ощущается иначе.
Без железа на запястьях мир словно становится шире.
Я чувствую не только боль этого человека, а чувствую саму магию вокруг. Она течет в воздухе, как холодная вода в подземных реках. Потоки проходят через лед, через стены дворца, через тела фэйри и людей, переплетаются, тянутся куда-то глубже, в саму ткань Подхолмья.
И впервые мой дар откликается не просто на боль.
Он откликается на эти потоки.
Я ощущаю, как они проходят рядом со мной, касаются кожи, тянутся к ране этого человека, к страху, к магии круга. Это сильнее, ярче, чем все, что я чувствовала раньше, и на секунду меня захлестывает почти детское, опасное изумление.
Я делаю шаг вперед.
И почти сразу понимаю, что совершаю ошибку.
Сначала все идет так, как я рассчитывала: осторожно тянусь к боли, беру только край, тонкую нить, надеясь ослабить давление, сделать ее терпимее. Но стоит коснуться этой боли и потоки магии, которые я только что начала чувствовать, откликаются вместе с ней. Они втягиваются в движение, усиливают связь, и боль прорывается внутрь быстрее, чем я успеваю остановиться.
Она захлестывает.
Я понимаю, что беру слишком много, больше, чем собиралась.
И в тот момент, когда это становится ясно, остановиться уже невозможно. Парень начинает кричать, задыхаясь, и если я отпущу сейчас, вся эта боль обрушится на него обратно, как лавина.
— Хватит, — резко говорит Кассиан.
Я слышу голос, но не реагирую. Дар уже втянулся в процесс, и потоки магии вокруг будто подталкивают его дальше.
— Лирель!
Его голос бьет по сознанию, как удар.
Но я все еще тяну.
Парень между стражами падает на колени, хватая воздух ртом. Боль уходит из него в меня густой тяжелой волной, и вместе с ней приходит что-то еще — страх, липкий, чужой, разрушающий. Он расползается внутри, смешивается с болью и магией, и на секунду мне кажется, что я теряю границу между собой и этим человеком.
— Достаточно!
Кассиан шагает вперед и резко хватает меня за плечо, отдергивая назад.
Мир на секунду плывет. Я теряю равновесие и падаю на лед, чувствуя, как вся эта боль внутри начинает разрастаться, давить, расползаться по телу.
— Ты что делаешь? — вырывается у меня, когда я пытаюсь подняться. — Он бы…
— Он не твоя ответственность! — рявкает Кассиан.
В его голосе впервые появляется настоящая злость.
— Ты нарушила границу.
Я пытаюсь встать, но ноги не слушаются. Боль внутри жжет и давит, и теперь я понимаю, о чем он говорил: когда берешь слишком много, она перестает слушаться.
Кассиан смотрит на меня сверху вниз, и лицо у него снова становится холодным.
— Ты выбрала неправильно, — говорит Кассиан.
Голос спокойный, почти равнодушный. И именно это раздражает сильнее всего. Я все еще стою на коленях, пытаясь удержать внутри чужую боль, которая расползается под ребрами горячими, тяжелыми волнами. Кажется, если я вдохну слишком глубоко, она просто выльется наружу.
Неправильно.
Слово звучит так, будто все было заранее известно.
— Неправильно? — я поднимаю на него взгляд. — Я помогла ему.
Парня уже поднимают стражи, но он жив. Сломлен, напуган, но жив. И какая-то часть меня упрямо цепляется за эту мысль, как за доказательство того, что я все сделала правильно.
Кассиан делает короткий знак стражам, и те уводят человека из круга. Лед снова пустеет, а вместе с тишиной становится заметно, насколько тяжело дышать.
— Встань.
Я поднимаюсь медленно, потому что тело еще не решило, готово ли снова держать меня на ногах. Боль внутри все еще бродит, тяжелая и чужая, и от этого становится ясно: то, что я взяла, никуда не исчезло.
Кассиан смотрит на меня внимательно, как будто пытается разобрать происходящее на части.
— Ты вмешалась, снова,— говорит он.
И тут меня наконец накрывает злость.
— Конечно вмешалась, — вырывается у меня. — Ты каждый раз говоришь одно и то же. «Граница». «Контроль». «Остановись». А потом приводишь кого-то страдающего и ждешь, что я сделаю.
Я слышу собственный голос и понимаю, что звучит он почти обвиняюще. Но остановиться уже поздно.
— Так чему ты меня учишь, Кассиан? — продолжаю я. — Брать меньше? Не брать вообще? Или просто стоять и смотреть, как люди ломаются?
Слова вылетают быстрее, чем мысли. Где-то на краю сознания мелькает понимание, что я, возможно, только что накричала на человека, который спокойно может меня убить.
Но он даже не выглядит задетым.
Несколько секунд Кассиан просто смотрит на меня. Серые глаза неподвижны, как лед.
— Я учу тебя контролю, — говорит он наконец.
Я почти смеюсь.
Контролю.
— Ты сам только что сказал, что я его не чувствую.
— Именно.
Он произносит это так спокойно, что злость на секунду сбивается.
Я смотрю на него, пытаясь понять, шутит он или нет, но Кассиан не шутит.
— Ты не умеешь контролировать дар, — продолжает он. — И именно поэтому я все еще здесь.
Это звучит настолько странно, что я моргаю.
— Если бы ты умела, — добавляет он, — обучение уже закончилось бы.
Понимаю, как возвращается раздражение.
— Прекрасная логика.
— Это логика Зимнего Двора.
Он делает шаг ближе, и в этот момент я снова чувствую то, что заметила раньше. Без железа мир ощущается иначе. Магия вокруг не просто существует — она течет. Холодные потоки проходят через лед, через воздух, скользят рядом с кожей.
И мой дар чувствует их.
Не только боль.
Магию.
Кассиан замечает, как я на секунду замираю.
— Ты почувствовала это, — говорит он.
Это не вопрос.
Я не отвечаю. Потому что не знаю, как объяснить то, что произошло. Как будто раньше я смотрела на мир через узкую щель, а сегодня кто-то открыл дверь.
— И все равно решила брать больше, — продолжает он.
Я стискиваю зубы.
— Потому что ему больно, я не могу игнорировать боль.
На секунду мне кажется, что Кассиан скажет что-то резкое, но он только вздыхает.
— Вот именно.