Страница 92 из 226
Тем вечером, когда Поллард вернулся с заседания, пришла еще одна плохая новость. Согласно опросу, проведенному журналом «Терф энд спорт дайджест» среди спортивных журналистов, Боевой Адмирал был избран «Конем года», набрав 621 голос против 602-х у Сухарика. Журнал «Хорс энд хорсмэн», который опрашивал конников, а не журналистов, назвал «Конем года» Сухарика, однако голосование «Терф энд спорт» имело решающее значение. Были и утешительные награды: «Терф энд спорт» собирался вручить Сухарику специальный приз в знак признания его достижений, также его единогласно признали «Чемпионом гандикапов», но это было не то, на что надеялась команда Говарда. И Смит был прав насчет Боевого Адмирала: сторона Ридла объявила, что конь все-таки не появится на «Санта-Анита гандикап». Он отправился на ипподром «Хайалиа», где энтузиазм при его встрече граничил с истерией, такого приема не удостаивался ни один гость Флориды, кроме президента Рузвельта. Вместо встречи с Сухариком Боевого Адмирала ждали несерьезные противники в гандикапе Уайденера
[106]
[Джозеф Эрли Уайденер (1871–1943) – американский бизнесмен, филантроп и конезаводчик. Владелец ипподрома «Хайалиа», председатель правления ипподрома «Белмонт-Парк».]
на «Хайалиа».
На следующее утро Говард дал ответ на отстранение Полларда:
– Нет Полларда – нет Сухарика.
Стюардам не нравилось, когда им угрожали. Сперва они думали разрешить Полларду участвовать в скачках со ставками, на которых он был заявлен, но теперь изменили решение. Ему запретили любые скачки. Говард нанес ответный удар. Пока комитет штата решал, стоит ли продлевать дисквалификацию Полларда до конца года, Говард снял Сухарика и Воительницу с Сан-Фрацисского гандикапа. Следующим запланированным турниром был Рождественский гандикап, но Говард дал понять, что снимет Сухарика и с него, и с любого другого соревнования, если отстранение Полларда продлят. Кризис разрастался, и Поллард забеспокоился – он не хотел, чтобы конь пропускал какие-либо скачки из-за него. Он предложил Говарду решение – пусть на Сухарике скачет Джордж Вулф. Говард не стал слушать, он не доверял своего коня никакому другому жокею и был готов бороться с комитетом штата до конца.
22 декабря председатель Калифорнийского комитета по скачкам собрал репортеров и обнародовал решение комитета: Рыжему Полларду запретили участие во всех скачках, в том числе со ставками, до 1 января 1938 года. Пять минут спустя Чарльз Говард влетел в кабинет секретаря «Санта-Аниты» и заявил, что Сухарик не будет скакать на Рождество.
Сухарик ждал без дела. Он был заявлен на Новогодний гандикап, в день, когда окончится дисквалификация Полларда, но до него оставалось еще больше недели. Смит должен был поддерживать его в форме тренировками. А побывать на них желал каждый репортер и хронометрист на Западном побережье, но тренер был решительно настроен этому помешать. Его война с прессой возобновилась.
Как обнаружил Смит, враг становился умнее. Зная, что тренер зачастую тренирует коня под луной, репортеры поначалу пробовали заявляться ни свет ни заря. Когда он перед рассветом вывел Сухарика и Воительницу на тренировку, которую планировал провести секретно в густом тумане, то обнаружил, что его ожидала целая компания хронометристов и писак. Из-за низкой видимости они выстроились в живую цепь по всему периметру ипподрома, и каждый замерял часть дистанции. Несмотря на непроглядный туман, они зафиксировали пробег шести фурлонгов за 1 минуту 14 секунд – хороший тренировочный результат.
Смит прибегнул к плану «Б»: заниматься с Сухариком после обеда по понедельникам, когда на «Санта-Аните» не было скачек, и репортеры уходили домой. Неприятели разгадали его замысел и в следующий понедельник прождали на «Санта-Аните» долгие часы. Сухарик так и не появился. Один за другим репортеры сдались – последний уехал, когда опустились сумерки. Мгновения спустя Смит с Сухариком поспешили на дорожку – конь занимался в уединении. На следующий день хронометристы и пресса узнали, что их обвели вокруг пальца.
Говарды убивали время как могли. Каждый день ровно в семь утра они приезжали на конюшню – Говард с кубиками сахара, Марсела с Мини-Сухариком – крохотным шотландским терьером, которого ей как-то подарили в гостях у Бинга Кросби. Репортеры почти всегда были наготове, и Говард обычно их развлекал, давая им что-нибудь записать или сфотографировать, в том числе уговорил Смита обмакнуть копыто Сухарика в чернила и поставить отпечатки на их рождественских открытках. После обеда Говарды поднимались в свою ложу, чтобы смотреть скачки. Говард из спортивного интереса припирал к стене журналистов, которые критиковали его коня: он приглашал их в свою ложу, где он и вся его семья вскакивали с мест и хором вопрошали: «Скажите, что вы имеете против Сухарика?» В один из таких дней Марсела пригласила присоединиться к ним Альфреда Вандербильта и представила его своей кузине, обворожительной девушке по имени Мануэла Хадсон. Вандербильт был сражен. Закрутился роман, и вскоре Альфред и Мануэла были помолвлены. Вандербильт был у Говардов в долгу.
Все ждали назначения весов для Новогоднего гандикапа, и для волнения были причины. Говард настаивал, что его конь будет скакать только с весом не более ста тридцати фунтов, и это ставило гандикаперов в затруднительное положение. Правила скачек в Калифорнии требовали, чтобы все лошади несли не менее ста, а Сухарик очевидно превосходил большинство лошадей Западного побережья больше чем на тридцать фунтов. Однако Сухарик был курицей, неизменно несущей золотые яйца, привлекая ставки и рекордную аудиторию, где бы он ни появлялся. Если ипподрому нужна была посещаемость, прибыль и реклама, которые могла им предоставить такая суперзвезда, как Сухарик, то придется подчиниться желаниям Говарда. Но если определить коню сто тридцать фунтов или меньше, гандикаперы рисковали навлечь на себя гнев других коневладельцев и осуждение в прессе.