Страница 91 из 226
Говард и Смит спустились к докам, чтобы осмотреть скакунов. Двое выделялись из общей массы. Одним был Каяк, который в США стал Каяком II. Крупный и неотразимый вороной жеребец только недавно стал носить недоуздок и сопротивлялся всякой попытке им управлять. Вторым был взрослый конь Лигароти, чемпион Аргентины в скачках на одну милю. Смиту особенно приглянулся Лигароти, Говарду понравились оба, и он решил купить Каяка.
Когда к составу прицепили дополнительные вагоны для транспортировки лошадей «Бинглина», поезд с Сухариком покатился по восточным землям, через равнины и Скалистые горы, пустые и белые, обильно засыпанные ранним снегом. Когда поезд делал остановки в городках по пути, поклонники, несмотря на холод, собирались, чтобы заглянуть в окна и хоть краем глаза увидеть Сухарика.
Впереди путешественников ожидало чествование. Говард по телефону сообщил Отису, что Сухарик возвращается, и тот опубликовал новость. Пятьсот ярых болельщиков готовились к раннему подъему, чтобы прийти на ипподром и устроить герою их родного города торжественную встречу. Там же соберутся первые лица города и штата, чтобы связать собственный имидж с главной звездой в стране. Даже видавшие виды конники прервут труды, чтобы взглянуть на него, и будут есть свои завтраки, сидя на скамейках у железной дороги. Под радостные аплодисменты и вспышки фотокамер конь поднимется на ноги в своем вагоне, сойдет с трехфутовой подстилки из соломы, ласково ткнет Смита мордой и сойдет на платформу, вставая на дыбы. Окружающие его люди будут радоваться победе и испытывать облегчение, даже Смит будет в приподнятом, относительно разговорчивом настроении, связав воедино несколько сотен слов, что в газетах назовут «великой моральной победой для присутствовавших репортеров».
Но пока от дома их отделяли долгие холодные мили. Поезд ехал в районе, где температура опустилась до минус четырнадцати по Фаренгейту
[105]
[Минус 25 градусов Цельсия.]
. Вьюга за вьюгой обдували состав и засыпали все вокруг снегом. Дорога была опасной и пугающей.
Когда вода в трубах замерзла, Говард оставил Марселу в спальном вагоне, а сам пришел к Сухарику. Такую привычку он приобрел – искать возле коня успокоения. Сонный Сухарик был в тепле под двумя попонами, покачиваясь на ногах, пока поезд извивался по горной дороге. В обледеневшем качающемся вагоне Говард сидел со своим конем на пути домой.
Их ждала долгая, холодная зима.
Глава одиннадцатая. Нет Полларда – нет Сухарика
Тяжело раненного Полларда уносят с дорожки на «Санта-Аните», 19 февраля 1938 года
(Отдел специальных коллекций библиотеки Университета Южной Калифорнии)
7 декабря 1937 года Рыжий Поллард залетал в дальний поворот «Танфорана». Он обходил соперников на жеребце Говарда Экспонате в будничном спринте, оставляя позади одну лошадь за другой. Они ослабевали и выбивались из сил, пока его конь мощно продвигался вперед. На выходе из поворота на финишную прямую он обогнал последнего из лидеров, Перерыва, боровшегося вдоль бортика. Несясь посередине дорожки, Поллард видел перед собой открытый путь и знал, что у коня более чем достаточно сил до финиша.
Вдруг Экспонат дернулся к бортику, испугавшись чего-то справа. Поллард резко перенес вес на правое стремя, упершись в него, чтобы не перелететь через плечо коня на землю. Экспоната увело в сторону Перерыва – когда тот понес влево, Поллард должен был услышать тяжелый неровный топот копыт Перерыва, пока его жокей, выпрямившись во весь рост в панике, дергал поводья, пытаясь придержать своего скакуна прежде, чем в него врежется Экспонат. Перерыв вздернул голову и увернулся за мгновение до столкновения с широким крупом соперника. Поллард выравнял вес, выправил Экспоната и прискакал к финишу первым.
Жокей Перерыва сразу же соскочил с коня и подбежал к судьям-стюардам. Экспоната быстро дисквалифицировали и назначили совещание, чтобы определить, нужно ли отстранить Полларда за это происшествие. Поллард наверняка ожидал, что его снимут с будничных скачек на пару дней. Несмотря на то что жокея вряд ли можно было винить за рывок Экспоната, в таких ситуациях стюарды часто отстраняли жокеев на короткий срок, чтобы предупредить нечестные приемы.
Однако решения, принятого судьями «Танфорана», не ожидал никто. Может быть, они переусердствовали с наказанием из заботы о репутации скачек. Или, возможно, хотели ударить по Полларду, который обожал над ними потешаться. Он прозвал особенно угрюмого и румяного стюарда-самодура Розовыми Усами, и это прозвище вскоре подхватили все жокеи. Каковы бы ни были причины, Полларда просто закопали. Назначив ему самое строгое наказание в сезоне, судьи его не просто отстранили от участия в скачках на «Танфоране» весь оставшийся сезон, но и попросили комитет по скачкам штата, который обычно к ним прислушивался, запретить ему скакать на всех ипподромах Калифорнии до конца 1937 года. Но и это было не все: обычно отстраненным жокеям разрешали участвовать в скачках со ставками в случаях, если не было мошенничества (а в нем Полларда не обвиняли), однако стюарды «Танфорана» назначили еще одно совещание, чтобы лишить его и этой привилегии.
Новость поразила всю команду Говарда. 5 марта Сухарику предстояла встреча с Боевым Адмиралом в турнире «Санта-Анита гандикап», и подготовка только набирала обороты. Первым подготовительным соревнованием был гандикап Сан-Франциско, назначенный на 15 декабря, в период отстранения Полларда. Говард был в ярости. Для их семьи жокей уже давно перестал быть просто наемным работником и стал скорее сыном. Возможно, для Чарльза Поллард стал заменой юного Фрэнки, которого он потерял. И Чарльз, и Марсела, как тревожные родители, беспокоились за его благополучие. Марсела звала его детским именем – Джонни, и, хотя Полларду уже было под тридцать, Чарльз все никак не расставался с привычкой называть его мальчиком. Любое оскорбление Полларда Говарды воспринимали на свой счет.
Отстранение вызвало такое возмущение Чарльза не из-за одной только верности. Скакать на Сухарике было сложной задачей. Ни одному другому жокею не удавалось успешно им управлять, и Говард считал, что никто и не сможет. Что еще важнее, он знал, что Поллард лучше всех способен уберечь жеребца со всеми его особенностями от травм. «Когда в седле Сухарика Поллард, я знаю, что он вернет коня в целости и сохранности, а это моя главная забота», – объяснял он прессе. «Никто не подходит моему коню лучше, чем этот мальчик».