Страница 93 из 226
Всю неделю до объявления весов на Новогоднем гандикапе Говард напоминал о своем лимите в сто тридцать фунтов. Цифры сообщили во вторник накануне турнира. Смит с Говардом разочарованно вздохнули – Сухарику назначили сто тридцать два фунта. Он набирал вес и маялся от скуки на конюшне, ему немедленно нужно было на скачки. Той ночью, резвясь в деннике, он встал на дыбы, стукнулся головой о ворота и заработал глубокий порез в миллиметре над правым гласом. Смит его подлатал, установил в денник безопасные ворота и обругал секретаря скачек. Не в состоянии согласиться на такой вес, он снял Сухарика с соревнования. Следующим возможным турниром был «Сан-Паскуаль гандикап», однако секретарь снова определил сто тридцать два фунта. Сухарика опять отозвали, а Говард стал называть секретаря скачек «врагом общества номер один». В графике Сухарика перед «Санта-Анита гандикап» оставались лишь два турнира: «Сан-Карлос» 19 февраля и «Сан-Антонио» 26 февраля. Сухарик очень и очень сильно запаздывал с подготовкой.
Пресс-ложу и площадку хронометристов охватывало отдельное помешательство. На ипподроме дежурили больше дюжины наблюдателей, но никто еще не видел ни одной тренировки Сухарика с тех пор, как «Санта-Анита» открылась в декабре. Не имея возможности засечь его время по секундомеру, некоторые начали распускать старые слухи, что Сухарик хромой. Слухи быстро подхватили журналисты, которые принялись расследовать. Выводя Сухарика на прогулку, Смит с изумлением смотрел, как они становятся на четвереньки, чтобы разглядеть, повреждена ли нога. Говард смотрел и смеялся. Другие журналисты начали видеть призраков, сообщая о несуществующих появлениях Сухарика на тренировках поздно ночью. «Тайна Сухарика, кажется, доводит здесь многих парней до нервного срыва», – писал Дэвид Александер.
Понедельник 31 января начался для хронометристов как обычно: они наблюдали, как лошади волнами приходили и уходили с ипподрома в свои обычные утренние часы. Поскольку по понедельникам «Санта-Анита» была закрыта, они должны были уйти домой еще до обеда, когда тренировки закончились. Однако они еще не засекли ни одной тренировки Сухарика с тех пор, как он появился на «Санта-Аните» месяц назад, поэтому они устроились ждать. Постепенно их ряды поредели. К обеду остались лишь двое стойких хронометристов. Их ожидание разделяла с ними кучка репортеров. Надежда таяла, так как приближался дождь. Они знали, что Сухарик не работает на мокрых дорожках.
Вскоре после обеда, прямо перед ливнем наблюдателей поразила удивительная картина: со стороны свинцовых туч материализовались двое мужчин верхом, проехали по ипподрому и приостановились напротив пресс-ложи. Это были Том Смит верхом на крепком соловом коне, а рядом с ним – Рыжий Поллард в своем обычном седле на знакомой гнедой лошадке. Хронометристы остолбенели: Смит махал им рукой!
Все схватились за секундомеры. Видя, что их ждут, они проскакали круг легким галопом, затем Смит остановился на финишной черте, а Поллард на своем коне ускакал на пробег. Пока тренер неподвижно сидел в седле, они быстро преодолели промежуточные дистанции и пересекли финиш после шести фурлонгов. Смит повел коня назад на конюшню, а репортеры увязались следом, подшучивая, что он позволил себя поймать. Смит, по какой-то причине не такой кислый, как обычно, посмеялся с ними и сказал, будто не знал, что репортеры и хронометристы все еще здесь.
– Думал, я их перехитрил. Черт бы побрал этих часомеров! Я их еще надую!
На следующее утро газеты были полны новостей.
Но репортеры уже целый год имели дело со Смитом, и на некоторых это начало сказываться. Их охватила паранойя: что-то тут нечисто. Разве не подозрительно, что Смит им помахал? И не слишком ли тяжело Сухарик дышал после тренировки? Не странно ли, каким дружелюбным был Смит, когда их поймали? Его вообще когда-нибудь видели улыбающимся? Может, это был и не Сухарик вовсе? Среди журналистов лишь Джек Макдональд из «Лос-Анджелес ивнинг гералд» был готов высказать свои опасения публично и только в заголовке: КОНЬ ГОВАРДА ГРОГГИ
[107]
[«Грогги» – нетвердый на ногах, дезориентированный (боксерский термин).]
ПОСЛЕ БЫСТРОЙ ПРОБЕЖКИ.
Быть может, на конюшне номер тридцать восемь Смит прочитал этот заголовок и улыбнулся.
Смех стих мгновенно. Через несколько дней после пробежки Сухарика на шесть фурлонгов некий осведомитель обратился в местную окружную прокуратуру с шокирующим заявлением: кое-кто на «Санта-Аните» замышляет злое против Сухарика. Имя его было Джеймс Мэннинг, и он проник на территорию конюшни, чтобы залезть в денник к Сухарику и засунуть ему в ноздрю губку, затруднив дыхание. Мэннинга подослали люди с Восточного побережья, которые желали добиться проигрыша коня на «Санта-Аните». Поскольку фанаты Сухарика сделали его безусловным фаворитом турнира, его соперники стали относительными аутсайдерами. Если мошенникам-заговорщикам удастся остановить Сухарика, они получат выгоду от высоких коэффициентов остальных скакунов, обналичат громадный куш и исчезнут.
Окружной прокурор принял это заявление всерьез. Мэннинга быстро выследили и арестовали, прежде чем он мог подобраться к деннику Сухарика. На допросе он сознался. Поскольку полиция поймала его раньше, чем он совершил свое преступление, ему мало что могли предъявить. Дело закончилось обвинением в бродяжничестве, ему предложили либо быть высланным за пределы штата, либо отсидеть срок. Мэннинг предпочел первый вариант. Полицейские сопроводили его до границы и вышвырнули прочь.
Новость вышла 1 февраля на первых полосах газет. Конники содрогнулись: «подложить губку» – старый нечестный прием из эры мошенничества в скачках, и это было смертельно опасно. Губка вызывала частичное кислородное голодание, которое нередко вело к системным, вызванным стрессом заболеваниям, часто приводящим к летальному исходу. И если губку не искали специально, она могла оставаться незамеченной неделями.