Страница 54 из 226
Глава четвертая. Пума и Ледяной
Рыжий Поллард
(коллекция Кинлэнд-Кук)
Рыжий Поллард опускался на дно жизни, покачиваясь из стороны в сторону, словно опавший лист в безветренный день. Летом 1936 года ему было двадцать шесть лет, из которых двенадцать он без всякого успеха работал жокеем, а в свободное время участвовал в боксерских поединках на деньги. Поллард был элегантным молодым человеком, с упругими мускулами и копной неестественно оранжевых волос. Всякий раз оказываясь у зеркала, он мокрым гребнем зачесывал волосы назад, как кинозвезда Тайрон Пауэр, но они, несмотря ни на что, продолжали стоять торчком. Черты его лица были словно устремлены вниз, будто вот-вот расплавятся.
Согласно статистике, Поллард был одним из худших жокеев в стране. Когда-то давно он входил в число лучших, но те годы остались далеко позади. У него не было ни денег, ни дома, он кочевал по ипподромам, спал в пустых денниках, а из вещей носил с собой лишь седло, четки и книги: карманные томики Шекспира, «Рубаи» Омара Хайяма, тоненькое собрание баллад Роберта Сервиса
[43]
[Роберт Сервис (1874–1958) – канадский писатель и поэт.]
и, возможно, что-то из Эмерсона
[44]
[Ральф Уолдо Эмерсон (1803–1882) – американский писатель, поэт и философ.]
, которого он называл «стариной Уолдо». Книги заменяли ему мебель, и он обитал в них, как иные обитают в мягких креслах.
В день, когда Сухарик прибыл на «Детройт-Фэйр-Граундс», Поллард изнывал от августовской жары в городке Норт-Рэндалл штата Огайо, где на небольшом ипподроме «Тисл-Даун-Парк» завершался летний сезон. Здесь, как и везде, карьера Полларда продолжала идти под откос: процент побед упал ниже десяти, в последний раз его лошадь остановилась прямо в середине забега. 16 августа 1936 года, когда на «Тисл-Даун-Парк» закрывали двери до следующего сезона, у Рыжего Полларда, казалось, не осталось никаких шансов.
В Эдмонтоне, центре канадской провинции Альберта, его все знали как Джонни. С самого детства люди замечали в нем какое-то беспокойство и должны были понимать, что он не задержится в их городе надолго.
Непоседливость была семейной чертой: отец Джонни, тоже Джон, был сыном ирландского эмигранта, сражавшегося в кавалерии на стороне северян
[45]
[В Гражданской войне в США 1861–1865 гг.]
, и провел всю молодость, скитаясь по диким просторам Западной Канады в поисках золота. В 1898 году в ходе разведки он набрел на почти безлюдное поселение у пересечения троп, которое охотники называли Эдмонтоном, где глина, как оказалось, идеально подходила для производства кирпичей. Ирландец заявил свои права на этот участок, построил на берегу реки Норт-Саскачеван кирпичный завод и сколотил состояние, так как северо-запад страны на рубеже веков переживал настоящий строительный бум. Выкупив значительную часть Эдмонтона, он построил в городке первый настоящий дом, громадный особняк, вокруг которого раскинулись акры девственной земли. С женой Эдит они растили семерых бойких и смекалистых детей – Джима, Джонни, Билла, Эди, Бетти, Нору и младшую дочку, которую со свойственной Поллардам фантазией прозвали Пузыриком. А когда к старшему Полларду перебрался для участия в бизнесе его брат Фрэнк со своей семьей, особняк переполнили шестнадцать членов семьи и целая армия работников, обедавших в доме.
Джонни, родившийся в ноябре 1909 года, среди умных и энергичных Поллардов был самым жизнерадостным. В доме всегда читали, пели старинные ирландские песни, танцевали джигу и выдумывали длинные истории. Джонни играл на зеленых лужайках семейного поместья, а по воскресеньям катался на отцовском «форде», борясь с братьями и сестрами за место у окна. Когда машина пролетала по высокому мосту через Норт-Саскачеван, он мог заглянуть за ограждение и увидеть завод Поллардов, стоящий внизу у воды.
Беда обрушилась внезапно и со всей силой. В 1915 году река вздулась от паводка и затопила берега у завода. Отец Джонни спас семью – он посадил всех в повозку и самостоятельно затащил ее вверх по берегу, однако спасти заводское оборудование ему не удалось. Бизнес рухнул, а налог надо было платить. Поллард объездил всю Канаду в тщетных поисках банка, который согласился бы дать ему кредит. Мэрия Эдмонтона конфисковала все имущество, оставив Поллардам лишь их дом. Практически в одночасье отец Джонни оказался банкротом, которому нужно было кормить жену и семерых детей, и в итоге нашел скромный заработок, устроившись автомехаником. Лишь благодаря тому, что он обменивал бензин на продукты, семья не умерла с голода.
У Джонни было великое множество способов отвлечься от окружавшей его нищеты. Одним из них был спорт. Отец отвел его с братом Биллом в местный боксерский клуб, где их захватили бои за деньги, так популярные в 20-х. Билл, высокий и сильный боец, даже попал на любительский турнир «Золотые перчатки». Более маленький и низкий Джонни стал умелым и энергичным бойцом, но не сумел повторить успеха брата. Он развлекался тем, что провоцировал на драку более крупных парней, а затем звал на помощь брата – «золотую перчатку», со смехом наблюдая, как те в ужасе убегают.
Была у него и интеллектуальная отдушина – Джонни глотал серьезные книги. Он запоминал наизусть длинные отрывки прозы и поэзии и сходился в ожесточенном поединке цитат с сестрой Эди, покачиваясь в салоне своего «форда». Одаренный острым умом, он мог бы стать ученым. Позже, узнав о его судьбе, друзья детства сожалели, что он не предпочел пойти в науку. Но в классной комнате Джонни задыхался – он жаждал открыть для себя целый мир. На уроках он проявлял нетерпение, дерзил учителям, получал плохие отметки и часами выдумывал разные остроты и хитроумные розыгрыши. Его эмоции были подобны ртути: гнев превращался в бешеную ярость, радость – в ликование, юмор был колким, а печаль и сострадание не имели границ. Как вспоминал позже его сын Джон, он производил фурор, где бы ни появлялся, – Джонни Поллард был как птица в клетке.
С возрастом непоседливость приняла форму устремлений. Отец как-то умудрился раздобыть подарок для второго сына – лошадку по кличке Лесная Заря. Чтобы помочь семье выжить, Джонни начал доставлять продукты в местный магазин на своем запряженном лошадью тобогане
[46]
[Тобоган – бесполозные сани, распространенные среди индейцев Канады.]
. Проводя долгие часы после школы верхом, он обнаружил в себе талант к верховой езде. Его дочь, писательница Нора Кристиансон, вспоминала, что у отца была «фигура танцора – грациозная, гибкая и тонкая, все в нем было гармонично», он был идеально сложен, чтобы умело маневрировать на лошадиной холке