Страница 55 из 226
[47]
[Во время скачек жокеи сдвигаются вперед, почти к холке, что позволяет снять нагрузку с лошади и увеличить ее скорость.]
. Верховая езда также удовлетворяла его страсть к риску. С самой юности он сломя голову несся в сторону опасности и неизвестности. Там, на проселочных дорогах Эдмонтона, свободно болтая ногами в седле Лесной Зари, пока тобоган тянулся за ними вслед, Джонни решил, что хочет стать жокеем.
Лет с тринадцати он стал частым гостем на окрестных конюшнях, предлагая поработать в обмен на возможность прокатиться верхом. Джонни просил родителей отпустить его на ипподром, чтобы он мог учиться на жокея. Мать хотела его остановить, но отец не стал возражать. Может быть, стареющий разведчик понимал, что сдержать бурную энергию мальчика в пределах маленького городка будет невозможно. А быть может, он гордился стремлением сына сделать карьеру в спорте. И, конечно, определенную роль в решении Полларда сыграли деньги: он едва мог прокормить детей. Но его жена была напугана. В 1925 году супруги пришли к компромиссу: Джонни разрешат поехать учиться на ипподром, но при условии, что его будет сопровождать надежный друг семьи. Полларды побороли страх, поцеловали сына на прощание и передали его новому опекуну.
В том же году Джонни с опекуном прибыли в старый горняцкий город Бьютт в штате Монтана, где находился маленький ипподром, один из числа подобных ему ипподромов, ярмарок и мест для гуляний. На таких чистокровные верховые и квотерхорсы
[48]
[Американский квотерхорс (англ. quarter horse) – порода лошадей, выведенная для забегов на короткие дистанции.]
низшего класса участвовали в худшего рода скачках. Большинство «ипподромов» представляли собой импровизированные дорожки на лугу, когда траву выкашивали в форме овала. Перед скачками лошадей либо просто выстраивали в ровную линию перед стартером и пускали бежать, когда тот подавал сигнал, либо ставили за натянутой веревкой, которая на старте взлетала вверх, иногда цепляя жокеев за подбородок. Призовой фонд зачастую стоил меньше, чем подковать лошадь, – около 1,40 доллара. Длина дорожек составляла всего полмили, и повороты были такие крутые, что лошади, набравшие скорость (а элитные квотерхорсы могли разогнаться свыше пятидесяти миль в час
[49]
[В 1991 году ученый из Массачусетского технологического института Джордж Прэтт при помощи высокоскоростных камер, записей конных скачек и компьютерного анализа установил скорость первоклассных квотерхорсов на ипподроме «Лос-Аламитос», зафиксировав максимальный показатель в 52,5 мили в час (около 84 км/ч). Согласно расчетам Прэтта, рекордсмен в скачках на четверть мили Тракл-Фичер мог развивать скорость чуть меньше 80 футов в секунду, или 54 мили в час (87 км/ч). Заметьте, что это максимальный показатель, а не средняя скорость на всей дистанции, которая будет ниже.]
), вылетали в траву, если не тормозили, сходя с прямого участка. Ничего особенного в этих скачках не было – но это было начало.
Стоило Джонни приехать на место, как его опекун испарился и больше не возвращался. Поллард оказался совершенно один без гроша в кармане в далеком городе в чужой стране. Ему было всего пятнадцать лет, когда его детство закончилось.
Если у Полларда и был способ вернуться домой, он им не воспользовался. Как-то ему удалось найти себе постель и немного еды. Он начал скитаться по ярмаркам и ипподромам, пытаясь договориться, чтобы его пустили в седло. Хотя он был значительно выше других наездников, достигнув в итоге пяти футов семи дюймов
[50]
[Около 170 см.]
, он еще не до конца сформировался и весил всего 101 фунт
[51]
[Около 45 кг.]
, что позволяло ему ездить верхом. Местным коневладельцам приглянулся этот чудной мальчик с книжками, ему дали прозвище Рыжий, и некоторые позволили управлять их лошадьми в забегах.
Условия для начала карьеры были непростые. Соревнования на низшем уровне проходили без каких-либо правил. «Если ты сумел выжить там, тебе были не страшны любые скачки», – вспоминал бывший жокей Джо Мосбакер по прозвищу Мосси. В отсутствие камер и под наблюдением всего двух судей жокеи могли делать для победы что угодно – и делали. Отстающие наездники хватали бегущих впереди лошадей за хвост или вальтрап
[52]
[Вальтрап – покрывало под седлом лошади.]
, чтобы их собственные лошади могли сберечь силы «на буксире». Они брались за руки с другими жокеями, чтобы преградить путь соперникам, пытавшимся пробраться между ними; смыкали ряды, чтобы заблокировать догоняющих сзади, и толкали оказавшихся рядом лошадей к ограждению на внутренней бровке
[53]
[Бровка – специально отмеченная линия внутри трассы, расположенная ближе всего к центру круга.]
. Могли обхватить ногой ногу соперника, так что тот вылетел бы из седла, если бы попытался вырваться вперед; болтали ногами под носом у лошадей конкурентов, чтобы напугать их, а когда не хватало фантазии – пихались, дрались и хватали друг друга за поводья. А поскольку на многих ипподромах не было внутренней ограды, некоторые наездники просто среза́ли путь к финишу по центральному полю, лавируя между стогами сена. Бывало, что жокеи выбивали конкурентов из седла.
До середины 30-х годов такие уловки встречались на всех уровнях, но нигде их не применяли с такой жестокостью, как на второсортных скачках, где начинал Поллард. Как рассказывал великий Эдди Аркаро, который однажды сбросил другого жокея за ограждение в отместку за толчок («Я пытался убить этого гада с Кубы», – ответил он судьям-стюардам, которые решили перевоспитать его годовым отстранением от соревнований), жокеями двигала не только жажда победы. На скачках нижнего уровня соревновались две группы наездников: мальчики, вроде Полларда, ищущие славы, и разочарованные ветераны на закате карьеры, опустившиеся на самое дно в этом спорте. «Чтобы добиться успеха в те годы, нужно было сражаться за все, что у тебя было, – писал Аркаро в автобиографии «Я скачу к победе!», – приходилось соревноваться с мужчинами, которые осознавали, что их звезда почти погасла, и отказывались уступать тебе место. Они боролись с тобой, а ты отвечал им тем же».