Страница 203 из 226
Они накренились на финальном повороте, и Сухарик потянул поводья в руках Полларда, сообщая, что готов. Бортик уехал влево, а рядом поднимался и опускался круп Уичси. Свадьба пошел в атаку, бросая на них тень с правой стороны. Поллард оставался, где был, держась в одной полосе от ограждения, оставляя себе место, чтобы в нужное время обойти Уичси.
Соперники сближались, расстояние между ними сокращалось. Кони были с обеих сторон, их фигуры вытягивались в чрезвычайном напряжении. Вдруг, в одно мгновение, они сместились к внешней бровке с синхронностью стаи птиц, поворачивающей в небе. Свадьба скакал, тесня Сухарика, толкая его к бортику позади Уичси. Путь вперед был отрезан.
Сухарик почувствовал угрозу и потянул за поводья, но Полларду некуда было его направить. Он приподнялся в седле, держась за спину Сухарика, его нога напряглась под весом. Уичси и Свадьба встали перед ним стеной. Ужасная мысль мелькнула в уме Полларда: «Нам не выбраться».
Жокеи в группе преследования услышали глубокий, отчаянный зов, взлетевший над криками толпы. Это взмолился Поллард. Мгновение спустя Уичси покачнулся и сместился на несколько дюймов влево, как раз когда Свадьбу по инерции занесло чуть вправо. Перед Сухариком открылся узкий зазор. Поллард мысленно измерил его. Может быть, его хватит, а может – нет. Если Поллард попытается пройти в него, велика вероятность, что он ударится правой ногой о Свадьбу. Он знал, что это будет значить. От Сухарика ему нужен был взрыв, вся его прежняя скорость и даже больше. Он пригнулся в седле и заорал: «Сейчас, папаша!»
Неся на себе сто тридцать фунтов, на двадцать два больше, чем Свадьба, и на шестнадцать больше, чем Уичси, Сухарик совершил невероятный рывок. Он врезался в зазор, пропал между двумя более крупными соперниками, затем вышел в лидеры. Нога Полларда избежала удара о Свадьбу, хотя расстояние между ними было не больше дюйма. Уичси постарался поспеть за Сухариком. Поллард позволил коню подразнить его, поиздеваться, и Уичси пал духом. Сухарик ушел вперед и ворвался на финишную прямую в одиночку, оставив соперников позади. Поллард опустил голову и скакал изо всех сил. Над толпой раздался голос Джо Эрнандеса, выкрикивающего имя Сухарика, и его сразу же поглотил рев толпы. Один из конюхов крикнул Марселе, что Сухарик впереди. Она завизжала.
Во всей какофонии этого удивительного момента Поллард ощущал мир. Сухарик тянулся вперед и отталкивался, а Поллард сгибался и выпрямлялся у него на спине – они дышали в унисон. «Мы одни», – подумал Поллард.
Двенадцать напрягших силы скакунов; Говард и Смит на трибуне; Агнес в бушующей толпе; Вулф позади него, верхом на Оводе; зажмурившая глаза Марсела на водовозе; прыгающие и орущие репортеры в пресс-ложе; семья Полларда, окружившая радио в доме соседей в Эдмонтоне; десятки тысяч вопящих зрителей и миллионы радиослушателей, представляющих турнир в своем воображении, – все это ушло. Мир сузился до мужчины и его коня, они скакали.
Посреди финишной прямой от основной группы оторвался поздний атакующий и погнался за Сухариком, призраком его прошлого. Это был Каяк, яростно догонявший их. Поллард даже не обернулся, он знал, кто это.
Он ощутил замедление – в последний раз в жизни Сухарик притормозил, чтобы позлить соперника. Каяк нагнал их. Его жокей Бадди Хаас никогда не слышал таких громовых раскатов с трибуны и центрального поля. Позже он расскажет, что обрушил на Сухарика все силы, что у него были.
Поллард дал Сухарику насладиться эти последним противником, а затем вновь обратился к нему с просьбой. Жокей почувствовал приятное давление внезапного ускорения. Секунду спустя Поллард с Сухариком снова были одни: они летели по дорожке, уходя от Каяка все дальше и дальше, и над их головами пронеслась финишная проволока
[140]