Фаворит. История легенды

[После турнира некоторые предполагали, что у Каяка украли победу, и вот по какой причине: перед забегом Говард якобы «объявил победителем» Сухарика, то есть если бы Каяк и Сухарик скакали впереди, то Каяка следовало придержать, чтобы обеспечить первенство Сухарику. Это было законно, так как на них делали общие, сдвоенные ставки. Во время скачки Бадди Хаас в седле Каяка не подстегнул коня на финальных ярдах, и Сухарик выиграл с отрывом в корпус. Некоторые зрители думали, что, если бы Хаас скакал агрессивнее, Каяк обогнал бы Сухарика. Позже сам Хаас заявил, что мог победить. Так и начались эти споры. Но при ближайшем рассмотрении эта версия рассыпается. Хотя Хаас и заявил, что мог победить, он также неоднократно говорил, что не мог. «Я пустил Каяка во весь опор, и он просто не мог догнать Сухарика», – вот его фраза. Что он на самом деле думал? Говард сообщал, что в личной беседе попросил Хааса сказать ему правду, заверив, что любит обоих коней и был бы рад любому исходу. Хаас ответил, что Каяк не мог победить Сухарика. И даже если Каяк выложился не на полную, это не означает автоматически, что он мог одолеть Сухарика. Тот был агрессивным соперником и славился тем, что замедлялся, позволяя другим его нагнать, а затем уничтожал их, совершая невероятно скоростные рывки, даже после установления мирового рекорда на промежуточных этапах. «Может показаться, что [Каяк мог победить], но, чтобы знать Сухарика, нужно на нем скакать, – комментировал Поллард. – Ни одна лошадь никогда его не обгонит, стоит ему выйти в лидеры и увидеть финиш… Если кто-то оказывается рядом, он будет скакать еще яростнее». Многие другие, включая большинство жокеев и уважаемых репортеров «Сан-Франциско кроникл», «Дэйли рэйсинг форм», «Торобред рекорд», «Лос-Анджелес экзаминер» и других изданий, соглашались. Дэвид Александер, знавший обоих коней лучше любого другого журналиста, писал: «Если бы (Каяк) подобрался к подпруге Сухарика, тот бы снова ускорился и выиграл бы все равно». Когда этот вопрос задали Вулфу, который скакал на обоих, он рассмеялся: «Если бы Каяк атаковал его… [Сухарик] бы от него ускакал… Этот парень никогда в жизни не смог бы победить нашего чемпиона». На тот же вопрос Том Смит ответил: «Каяк никогда в жизни не одолел бы Сухарика, ни на десяти ярдах, ни на десяти милях». Каяк был прекрасным спортсменом, но сама идея, что у него украли победу, не очень правдоподобна. Размышлять о Каяке – значит игнорировать, безусловно, самое важное, что было в этом забеге: как ни посмотри, Сухарик продемонстрировал невероятный результат и проскакал гораздо лучше Каяка или любого другого коня. Любой забег на такой высокой скорости неизменно приводит к тому, что ранние лидеры выбиваются из сил, что позволяет поздним лидерам пойти в атаку и победить. Пока Сухарик терял силы в ожесточенной скоростной дуэли, Каяк притаился в хвосте, готовясь атаковать, когда лидеры устанут. А когда скорость упала и поздние лидеры вроде Каяка принялись догонять, Сухарик совершенно поразительно удержал свою скорость, установив второй результат за всю историю американских скачек на дистанции в десять фурлонгов. И сделал он это в возрасте семи лет, неся тяжелейший груз в сто тридцать фунтов и восстановившись от серьезной травмы. Ничто из того, что сделал в тот день Каяк, не стоит даже рядом.]

.

Земля разверзлась на «Санта-Аните». Говард, потрясая в воздухе кулаком, выбежал из ложи, с ним поспешил и Смит. Ямми, подпрыгивая, носился вокруг площадки победителей. Агнес рыдала в толпе. Вокруг мужчины и женщины подбрасывали шляпы в воздух, выбегали на дорожку, колотили по ограждениям и хлопали друг друга по спине. Сотни зрителей рыдали от счастья. «Слышите, как ревет толпа! – кричал Эрнандес. – Семьдесят восемь тысяч болельщиков сошли с ума, включая этого комментатора!» Практически все журналисты отмечали, что никогда не слышали такого громкого и продолжительного крика.

Денежный рекорд Солнечного Кавалера наконец был покорен. Сухарик установил новый рекорд ипподрома, который продержится десять лет: одна с четвертью мили за 2:01,2. Это был второй результат за всю историю американских скачек на дистанции в десять фурлонгов

[141]

[Официально существовали два результата на десяти фурлонгах, превосходящие результат Сухарика, однако американский рекорд в 2:00, установленный Метлой II на «Белмонте» в 1913 году, почти всеми признается ошибочным, так как секундомер не сработал как надо и показал гораздо меньшее время, чем на самом деле. Настоящий американский рекорд по времени принадлежал Саразену, проскакавшему десять фурлонгов за 2:00,8 на ипподроме «Латония» в штате Кентукки в 1924 году.]

.

Выехав галопом на бэкстретч, Поллард потянул время своего последнего уединения с Сухариком. Затем он развернул коня и медленно поскакал назад. Он держался в седле высоко и царственно, держа спину прямо, гордо подняв голову, с выражением торжественного достоинства. По лицу текли слезы, катясь к подбородку. Он выглядел, как кто-то заметил, как «человек, который временно побывал на Олимпе и все еще не принадлежал этому миру».

Он провел Сухарика через толпы ликующих болельщиков к площадке победителей. Конь вышагивал, как боксер на ринге: «Не думайте, будто он не знал, что он герой», – скажет Поллард потом. К нему подбежал Говард, похлопывая коня и что-то крича. На площадку победителей привели и Каяка, и вспышки камер отражались на них, как молнии. На колени Полларду положили покрывало из цветов. Под ним он ощутил руку Ямми, сующую ему фляжку собачьего вина. Поллард опустил голову, как будто чтобы понюхать розы: «Самый благоухающий напиток, что я когда-либо пробовал», – рассказал он позже. Сухарик стоял спокойно, безмятежно, откусывая розы с покрывала, пока охотники за сувенирами выдергивали волоски из его хвоста.

Поллард с волосами, взмокшими от пота, накинул покрывало на плечи и спешился. Все еще подпрыгивающий Ямми бросился на него. Покрывало тут же сорвали со спины Полларда и растащили на кусочки прежде, чем он успел выдернуть обещанные Агнес цветки. А Говард его даже не увидел. Жокей расстегнул седло и пошел по дорожке под неистовые овации, слезы все еще текли по его щекам. Поклонники дрались, чтобы подобраться ближе к нему и пожать руку. Он улизнул в жокейскую и снял форму. Медальон Агнес с иконой святого Христофора поблескивал у него на груди.