Страница 202 из 226
Часам к трем ипподром наполнили семьдесят восемь тысяч человек, на одном только центральном поле было десять тысяч. Официально это была вторая крупнейшая аудитория конных скачек в США за всю историю, однако всем было известно, что подсчеты на «Кентукки-дерби» преувеличивали число пришедших, так что нет сомнений, что рекорд принадлежал этому стотысячнику. Радиоприемники по всему миру были настроены на волну «Санта-Аниты». В городке Уиллитс жизнь остановилась. Во Флинте, штат Мичиган, где располагался головной офис «Бьюика», Говард распорядился перенастроить громкоговорители автосалона так, чтобы передавать трансляцию матча.
Шло время. Забег близился.
Дома Поллард завершал финальные приготовления. Агнес повесила на цепочку иконку святого Христофора и отдала ему. Он спрятал ее под рубашкой. Перед уходом он пообещал Агнес принести ей цветы из венка победителя.
Первые крики толпы раздались, когда Сухарика повели из конюшни в паддок. Марсела, бывшая с ним на конюшне, там и осталась: «Я видела ногу Джонни. Я просто не смогу это видеть».
Когда Поллард пришел в паддок, там его встретил «Док» Бэбкок, прилетевший из Уиллитса. Доктор аккуратно снял бинты с ноги жокея.
Ямми, пришедший еще в самом начале, остался до конца. С ним рядом был Дэвид Александер. По его воспоминаниям, Ямми «подкрался ко мне, как персонаж из детективного фильма».
– Принес, – прошептал Ямми.
Когда Александер спросил, что принес, Ямми украдкой показал бутылку собачьего вина, спрятанную в кармане пальто. Он рассказал журналисту о своем обещании: если Поллард выиграет, Ямми принесет ее ему.
Поллард подошел к коню. Смит накинул на Сухарика седло и затянул подпругу. На вальтрапе поблескивала икона святого Христофора. Говард не находил себе места от волнения, а когда он нервничал, его тянуло поговорить, и он провел весь день, названивая Марселе на конюшню, чтобы поболтать. Сейчас не умолкал с Поллардом, сообщая ему все бесполезные детали о том, как надо скакать в турнире. Поллард не возражал, а затем обернулся к Смиту. Старый ковбой подсадил жокея в седло.
– Ты знаешь коня, и конь знает тебя, – подмигнул Смит. – Доведи его до финиша.
Говард постучал по сигарете и попытался зажечь ее, но руки так дрожали, что спичка погасла. Он зажег вторую, затем третью, но они все гасли. Александер пожелал ему удачи:
– Ты дрожишь как лист, – сказал он, наблюдая, как тот борется с четвертой спичкой.
– Кажется, я немного волнуюсь, – улыбнулся Говард.
Сухарик с Поллардом пошли по длинной тропинке на скаковую дорожку. Говард шептал: «Надеюсь, он сможет. Надеюсь, он сможет. Надеюсь, он сможет». У него дрожала челюсть.
Когда Сухарик вышел на дорожку, оглядевшись сначала влево, затем вправо, болельщики взорвались мощными овациями, которые заглушили трубача, игравшего традиционный кавалерийский сигнал седлать коней. Не было сомнений, на чьей стороне зрители. Жокеи в паддоке, все до единого, надеялись, чтобы, если они не победят, победил старина Сухарь. «Я буду рад победе Сухарика, хотя сам соревнуюсь против него», – сказал один из коневладельцев. В пресс-ложе Веселый Роджер и остальные «хитроумные парни» оставили всю свою объективность. Даже Оскар Отис был с ними, приветствуя Полларда.
Александер взглянул на Полларда, когда тот проходил мимо. На лице у Пумы было прежнее озорное выражение, напишет он потом. Журналисту он напоминал Гекльберри Финна.
Сухарик подошел к стартовому боксу под нарастающие аплодисменты. В тишине конюшни Марсела вдруг передумала: она побежала вдоль денников на улицу и поспешила к скаковой дорожке. Она знала, что не успеет на трибуну вовремя. Заметив впереди водовоз и сидящих на нем рабочих ипподрома, она бросилась туда, ее платье трепал ветер.
В ушах Полларда раздался звонок, и он почувствовал, как Сухарик опустился и оттолкнулся под ним, заколотил копытами по грунту и устремился вперед. Был и оглушительный крик семидесяти пяти тысяч голосов, и топот лошадей, и летящие ветер и грязь, и нереальное воздушное чувство, как исчезают тяжесть и гравитация.
Они первый раз скакали по финишной прямой, и Поллард ощущал, как правильно скачет Сухарик, как мягко перебирает ногами. Впереди был Уичси, Поллард дал Сухарику преследовать его. Они вошли в первый поворот, Поллард держал коня в одной полосе от бортика, впереди открывался прямой путь. Прекрасная позиция.
Жокей мог чувствовать темп, когда они выпрямились на бэкстретче, – головокружительно быстрый. Однако он знал, что Уичси вынослив, и не мог позволить ему уйти. Нужно было загнать его, чтобы он выбился из сил. Поллард держал Сухарика в полкорпуса позади Уичси, на достаточном расстоянии от бортика, чтобы освободить себе место для скачки. Сопернику было тяжело удерживать лидерство. Оба коня пронеслись по бэкстретчу вместе, преодолев шесть фурлонгов за 1:11,2, несмотря на то что скакать предстояло аж милю с четвертью – лучшие спринтеры в мире не выдержали бы такого темпа
[139]
[Это не преувеличение. Промежуточный результат на дистанции в шесть фурлонгов в этом забеге был так же высок, или выше, чем выигрышное время семи из десяти предыдущих забегов «Тобогана» – самых престижных в стране скачек со ставками на дистанцию в шесть фурлонгов. И хотя состояние дорожки на «Санта-Аните», возможно, обеспечивало большую скорость, чем дорожка на «Белмонте», где проходит «Тобоган», однако этот шестифурлонговый турнир проходит по прямой, в нем нет поворотов, как в «Санта-Анита гандикап». Поскольку лошади почти всегда замедляются, чтобы вписаться в поворот, результаты времени в забегах по прямой обычно значительно выше, чем в забегах с поворотами. Так что промежуточный результат «Санта-Аниты» был на самом деле лучше, чем выигрышное время 1940 года многих самых известных скачек на короткие дистанции, включая «Фолл Хайвейт гандикап», «Джамейка», «Хайалиа Иногьюрал», «Роузбен», «Помонок» и «Кэпитал».]
. Уичси бился вдоль бортика, стелясь по бэкстретчу и силясь удержать голову впереди. Сухарик преследовал его хищными бросками. Когда они приближались к дальнему повороту, за ними скакал Свадьба, прямо позади с внешней стороны от Сухарика. Они преодолели милю за 1:36, почти на секунду быстрее, чем двойной рекорд Сухарика и Боевого Адмирала в матче 1938 года. Сухарик все еще давил на Уичси, в седле Поллард был львом, затаившимся перед смертельным броском.