Страница 19 из 226
Годы спустя Фицсиммонс будет отвечать, что изнуряющий график соревнований, который он и его помощники выбрали для Сухарика, подготовил коня к тому, чтобы так долго участвовать в скачках уже взрослым. В этих словах есть доля правды: современные исследования показывают, что для здоровых лошадей, особенно молодых, постоянные тяжелые тренировки и забеги могут быть полезны, так как дают костям и мягким тканям нагрузку, необходимую для развития оптимальной выносливости, а также готовят их к интенсивным забегам в будущем. Но здесь можно переборщить. Чистокровные верховые любят бег, однако при чрезмерных нагрузках могут стать вялыми и потерять интерес, особенно когда наездники их постоянно наказывают и обижают, как было с Сухариком. К весне 1936 года он был совершенно очевидно несчастен, и сложно не прийти к выводу, что причиной тому был выматывающий график. А если учесть, что он не выигрывал и не показывал каких-либо сносных результатов, такие меры сложно оправдать.
Сухарику не повезло принадлежать конезаводу, где у управляющих просто не было времени уделить все свое внимание его внутреннему состоянию, как оно того требовало. Конюшня Фицсиммонса, где жили лошади конезаводов «Уитли» и «Бэлэйр», была полна многообещающими жеребятами и испытанными взрослыми скакунами высшего класса. Пока Сухарик страдал весь свой первый сезон, Фицсиммонс ездил по стране, окруженный вниманием прессы, после того как сосед Сухарика по конюшне жеребец Омаха взял «Тройную корону». В следующем сезоне Фицсиммонс перевел внимание на перспективного Грэнвилла, готовя его к участию в «Кентукки-дерби» в 1936 году. Распространилось мнение, что тренер почти погубил Сухарика, используя его в паре с Грэнвиллом и придерживая его во время забегов, чтобы укрепить уверенность соперника. Однако это маловероятно. Сухарик отказывался работать на тренировках, и было бы бессмысленно ставить его в пару с быстроногим Грэнвиллом, тем более у того уже был товарищ, ездивший с ним. Более того, как часто объяснял Фицсиммонс, Грэнвилл принадлежал «Бэлэйру», Сухарик же – «Уитли», а одно из основополагающих правил тренировки лошадей – никогда не жертвовать лошадью одного владельца ради лошади другого. Фицсиммонс совершенно точно не допустил бы такого конфликта интересов.
Однако присутствие Грэнвилла все же вредило Сухарику, просто потому, что подготовка к «Кентукки-дерби» требовала от тренера особого участия. Грэнвилл был непокорным конем, ему нужно было внимание, и для таких, как Сухарик и Грог, не оставалось времени. На конюшне Фицсиммонса лошади, которые не демонстрировали выдающихся способностей, могли остаться незамеченными. Это и произошло с Сухариком, и Фицсиммонс об этом знал:
– Когда Сухарик хотел, он показывал результат, – признавал тренер позже, – но он будто экономил силы для чего-то. Жаль, что тогда у меня не было времени разобраться для чего.
Весной 1936 года Фицсиммонс поехал с Грэнвиллом на скачки, предшествующие «Тройной короне», оставив Сухарика на попечение своего помощника Джорджа Тэппена. Новый сезон превратился в демонстрацию полной беспомощности: Сухарик объездил весь северо-восток США, нигде не задерживаясь дольше двух-трех недель, участвовал в соревнованиях примерно каждые пять дней и почти в каждом проигрывал более слабым соперникам. Однако, как и в первом его сезоне, порой появлялись проблески надежды. На нью-йоркском ипподроме «Джамейка» он здорово постарался, а затем одержал скромную победу в скачках среднего уровня на «Наррагансетт-Парк». Неплохие результаты чередовались с совершенно смехотворными: в двух забегах его обошли на десять корпусов, причем в одном из них он бежал двенадцатым от начала до конца. Однако Фицсиммонс все больше и больше верил, что Сухарик способен на большее. Он без конца пытался заставить коня усерднее тренироваться по утрам, даже предлагал награду в один доллар (в два раза больше обычной платы) тому берейтору, который сумеет проскакать на нем полмили за меньшее время, чем сонные пятьдесят секунд. «Никто так и не выиграл этот доллар», – сокрушался Фицсиммонс.
Загадка Сухарика не давала ему покоя. Однажды утром репортеры, наблюдавшие на ипподроме «Экведакт», как Грэнвилл завершает свою подготовку к «Кентукки-дерби», очень удивились, когда Солнечный Джим стал рассуждать не о своей звезде, а о никому не известном Сухарике. По словам тренера, он был «неплохой лошадкой, только ему требуется время на раскачку, но зато тогда ему не будет равных».
Фицсиммонс все больше верил в Сухарика, однако на «Уитли» теряли терпение. Глэдис Фиппс была уверена, что, даже если Фицсиммонсу и удастся сотворить с ним чудо, конь все равно был слишком мал, чтобы соревноваться в гандикапах, приносящих больший доход, где ему придется нести на себе дополнительный груз. Тем временем на конюшню прибыло множество новых годовиков, и число лошадей следовало сократить. Сухарик возглавил список тех, от кого следовало избавиться, и Фиппс стремилась его продать. Когда ей это не удалось, она попробовала предложить его игрокам в поло. Однако потенциальному покупателю стоило лишь взглянуть на кривые ноги коня, чтобы отказаться. Ранней весной, перед тем как отправиться путешествовать по Европе, Фиппс установила на Сухарика цену в пять тысяч долларов в надежде, что, когда она вернется, его уже купят.
У Фицсиммонса были заботы поважнее. В начале мая, за несколько дней до того, как Сухарик получил двадцать пять долларов за четвертое место в забеге на «Джамейке», Фицсиммонс с Грэнвиллом отправились на ипподром «Черчилл-Даунс», чтобы поучаствовать в розыгрыше призовых 37 725 долларов скачек «Кентукки-дерби». Будучи одним из фаворитов, Грэнвилл рвал и метал, идя мимо трибун к старту, а в боксе не мог устоять на месте. Когда прозвучал стартовый звонок, его подрезал и чуть не сбил с ног конь по кличке Это Он. Грэнвилл сбросил жокея Джимми Стаута и понесся по кольцу ипподрома в гордом одиночестве. На скачках «Прикнесс-стейкс» в Балтиморе Стаут сумел удержаться в седле, но Грэнвилл финишировал вторым после победителя «Кентукки-дерби» Смелого Шага, которым блестяще управлял Джордж Вулф, однажды бывший жокеем и Сухарика. В начале июня, пока Сухарик в штате Нью-Гэмпшир терпел унизительные поражения на скачках с низкими ставками, Грэнвилл наконец оправдал ожидания, выиграв нью-йоркский «Белмонт-стейкс», третью жемчужину «Тройной короны». В 1936-м его объявили «лошадью года». С таким конем, как Грэнвилл, Фицсиммонсу уже не было смысла переживать из-за Сухарика.