Страница 188 из 226
Собранность, которую Вулф ощутил в Сухарике, выразилась в мощном рывке. Мышцы вдоль спины, боков и живота напряглись от усилия, изобразив на шкуре широкие полосы. Передняя часть туловища взметнулась кверху. Вулф бросился вперед для балласта, оттолкнувшись ногами назад. Сухарик делал скачок, взрывал землю перед собой и отталкивался снова. Рядом с ним Боевой Адмирал рвал и метал, скача изо всех сил. Сухарик несся по дорожке, передними ногами выталкивал финишную прямую из-под себя и бросал назад. Вулф сдвигал его внутрь, держа рядом с Боевым Адмиралом, позволяя видеть соперника. Тридцать ярдов двое жеребцов скакали бок о бок, их резкие неровные скачки переходили в длинные широкие выпады, их скорость росла и росла.
По толпе пронеслась волна изумления. Боровшийся изо всех сил Боевой Адмирал отставал: вперед высунулся нос Сухарика, затем горло, затем шея. Голос Маккарти вдруг сорвался на фальцет:
– Сухарик обгоняет его!
Боевой Адмирал бился с такой силой, что задние ноги чуть не касались подпруги, но он не поспевал.
Кертсингеру пришло на ум невероятное осознание: Сухарик быстрее! Калифорнийские делегаты в пресс-ложе взревели.
После одной шестнадцатой мили Сухарик был на полкорпуса впереди и летел как пуля. Он продолжал стараться, выставив уши вперед. Зрители посходили с ума: когда кони достигли середины финишной прямой при первом ее проходе, толпа внезапно перевалила через ограждение центрального поля в десяти футах от внутреннего бортика. Тысячи болельщиков бросились к Вулфу и Сухарику. Остановленные бортиком, они перегнулись через него, стуча, хлопая и размахивая руками на пути Сухарика. Тот, прижав уши и устремив глаза вперед, казалось, их даже не замечал.
Не замечал их и Вулф. Он держал взгляд на следе от трактора, но по нему скакал Боевой Адмирал. Вулфу пришлось довольно далеко оторваться от Адмирала, чтобы сдвинуться прямо перед ним и занять эту полосу. Он позволил Сухарику скакать свободно. К моменту, когда они пересекли финишную черту в первый раз, они были на два корпуса впереди. Вулф оглянулся назад в обе стороны, потянул за левый повод и стал сдвигать Сухарика на дорожку Боевого Адмирала, пока не ощутил под собой утрамбованную трактором твердую почву. Он лег плашмя, положил подбородок в гриву Сухарика и понесся к повороту.
Позади него Кертсингер испытал шок. Он оскалился, стиснув зубы. За несколько секунд Вулф с Сухариком украли его дорожку, сведя на нет преимущество стартовой позиции и его легендарную раннюю скорость. Но Кертсингер не паниковал. Хоть Боевой Адмирал и упустил лидерство, он скакал хорошо и обладал выносливостью победителя «Тройной короны». А до Сухарика было рукой подать. Конуэй неделями тренировал в нем стойкость, в то время как Смит не особо позаботился о выдержке Сухарика. Конь скакал слишком, слишком быстро для такой выматывающей дистанции, он не мог сохранить такую скорость. Кертсингер придумал новый план: он даст Сухарику выбиться из сил в лидерах, а затем обойдет его. Он подвел Боевого Адмирала прямо позади Сухарика и увязался за ним, так что носом Адмирал почти касался хвоста соперника. Жокей придержал коня и стал ждать.
Когда оба жеребца входили в первый поворот, Вулф вспомнил совет Полларда придержать Сухарика. Он слегка потянул поводья назад и почувствовал под собой, как конь укорачивает скачки. Движение было едва заметным, но оно значило, что Кертсингеру придется либо замедлиться, либо сдвинуться в сторону. Кертсингер предпочел последнее, переведя Боевого Адмирала чуть вбок к внешней бровке.
Сухарик вошел на бэкстретч с преимуществом в один корпус, Вулф сидел в седле пригнувшись. Боевой Адмирал преследовал их, его нос ходил вверх-вниз за правым бедром Сухарика. Стремительный поток лиц вдоль бортика сократился, а затем вовсе иссяк, и шум толпы стих до отдаленного гула. Боевой Адмирал и Сухарик были одни. Впереди была лишь длинная полоса бэкстретча, и Вулф сделал, что говорил ему Поллард. Сдвинув Сухарика на несколько футов в сторону от бортика, он повернул голову и крикнул Кертсингеру:
– Эй, давай сюда! Мы тут вроде как соревнуемся! Что ты плетешься?
Кертсингер изучил дорожку впереди. Вулф манил местом у бортика, приглашая занять его. Жокей прикинул расстояние между Сухариком и бортиком и понял, что Боевой Адмирал достаточно тонок, чтобы туда пройти. Но он хорошо знал Ледяного. Он понимал, что стоит ему пустить коня во весь опор и направить в открывшийся зазор, как Вулф бросится к бортику и захлопнет дверь у него перед носом, заставив сменить траекторию и потерять ускорение. Кертсингер потянул правый повод и направил Боевого Адмирала к внешней бровке.
За свою славную карьеру из двадцати трех турниров, в «Тройной короне» и практически всех престижных состязаниях на Востоке, Боевой Адмирал еще никому не показывал всего, на что был способен. Кертсингер попросил жеребца выложиться на полную: за пять фурлонгов до финиша он потянулся назад и один раз хлестнул Адмирала по бедру. Конь ответил в полную меру. В толпе раздались крики: «Вот он! Вот он!» Услышав волну голосов, Вулф понял, что происходит. В несколько скачков Боевой Адмирал подобрался к нему, головой упираясь Сухарику в плечо. Еще пара скачков – и они поравнялись. «Я выиграю», – подумал Кертсингер. Трибуна сотрясалась.
Вулф ослабил хват и выпустил поводья на пару дюймов. Сухарик потянул поводья, опустил голову и ускорился. Стратегия Полларда, хитрость Вулфа и тренировки Смита дали ему шанс в состязании, которое в иной ситуации он бы проиграл. Отныне все зависело от него. Он повел ухом в сторону соперника, прислушиваясь к нему, наблюдая за ним. Он отказывался пропускать Адмирала. Противостояние стало обоюдным.
Лошади стелились по дорожке. Их скачки́, каждый в двадцать один фут длиной
[132]
[6,4 м.]
, идеально синхронизировались. Они терлись плечами и бедрами, головы кивали в такт друг другу, ноги сгибались и разгибались одновременно. Столбы проносились мимо, размываясь в боковом обзоре жокеев. Скорость была небывалая: на отметке в одну милю они почти на секунду превзошли рекорд пятнадцатилетней давности. Бортик проносился под ними и разматывался, как лента, позади.