Страница 187 из 226
Боевой Адмирал вышел на дорожку первым, извиваясь и подскакивая. Крепко сбитый Сухарик тяжело ступал позади, опустив голову. Он поднял голову один раз, оглядел собравшихся и снова опустил. Кто-то из зрителей сравнил его с лошадью, тянущей молоковоз. Ширли Пович из «Вашингтон пост» счел, что конь проявлял «полное, всеобъемлющее, колоссальное безразличие». Внешний вид обманчив, Вулф знал это. Он привык к мягкой поступи Сухарика на пути к старту, к аккуратному шагу коня, бережно опускающего копыта. Но сегодня Вулф почувствовал под собой что-то новое, какую-то собранность, что-то напоминающее пружину. Конь собирался.
Когда жеребцы вышли на дорожку, ведущий Эн-би-си Клем Маккарти схватил микрофон и побежал на свой пост комментатора на крыше ресторана. Люди так столпились, что ему не удавалось пробиться. Он безуспешно боролся против людского потока, потом сдался, выбившись из сил. Лучшее, что он мог сделать, – это вскарабкаться на внешний бортик возле финишной проволоки и устроиться вести эфир оттуда. По подсчетам, его голос сквозь треск доносился до сорока миллионов слушателей, включая президента Рузвельта. Придвинувшись к радиоприемнику в Белом доме, Рузвельт так увлекся трансляцией, что заставил ждать целую комнату советников. Он не вышел к ним до конца матча.
Репортеры собрались у перил в пресс-ложе. Любимцем журналистов был Боевой Адмирал: ему прочили победу абсолютно все гандикаперы «Дэйли рэйсинг форм», а также около девяноста пяти процентов остальных авторов. Лишь незначительная и воинственная группка калифорнийских журналистов поддерживала Сухарика. Внизу, на трибунах, разделение было менее резким. Боевой Адмирал был явным фаворитом букмекеров, однако репортеры, беседовавшие со зрителями, узнали, что большинство болеют за аутсайдера.
Наверху, в своей ложе, Глэдис Фиппс глядела на Сухарика с гордостью. Ее выстраданная вера в гадкого старину Сухаря наконец оправдалась. Когда Сухарик начал побеждать под руководством Смита, управляющие прославленным конезаводом «Клэйборн», где однажды вежливо, но твердо отвергли Сухаря, изменили свое мнение. Фиппс забрала жеребца из-под зарослей шелковицы на маленькой ферме, где она его оставила, и отправила на «Клэйборн», где менеджеры подняли его гонорар племенного жеребца с грошей до респектабельных двухсот пятидесяти долларов. А когда Сухарик покорил Восточное побережье, плату удвоили. Сейчас, когда Сухарик бросил вызов Боевому Адмиралу, ставка Сухаря составляла уже тысячу долларов, что сопоставимо с деньгами, которые платили лучшим племенным жеребцам страны.
Неподалеку за конями наблюдал Фицсиммонс. В руках у него был купон – он поставил на победу Сухарика.
Поскольку дорожка была длиной в одну милю, а матч проводился на дистанции в 1
3
/
16
мили, стартовой точкой было начало финишной прямой, и кони должны были описать по ипподрому примерно круг с четвертью. Когда Боевой Адмирал, в сопровождении стартера Кэссиди и помощника с флагом, подошел к стартовой линии, Вулф принялся действовать на слабые, как всем было известно, нервы победителя «Тройной короны». Он устроил Сухарику долгую, неторопливую разминку, проплывая мимо дергающегося соперника и пускаясь в галоп в противоположную сторону. Кэссиди приказал ему привести коня. «Мистер Кэссиди, – весело отозвался Вулф, – у меня распоряжение размять Сухарика перед стартом». Кэссиди пробурчал, что его об этом не предупреждали. Вулф пожал плечами и продолжил свое дело. Они с Сухариком обогнули дальний поворот и выскочили на бэкстретч.
У отметки в
5
/
8
мили Вулф остановил Сухарика и развернул его к трибуне. Долгое время всадник и конь стояли на дорожке в тишине. Болельщики на центральном поле сосредоточились у бортика напротив трибуны, оставив бэкстретч, как ни странно, пустым. Почти все думали, что кони будут скакать рядом лишь на первом отрезке на финишной прямой, прежде чем Боевой Адмирал обгонит Сухарика. Сухарик смотрел на толпу, слегка двигаясь в лучах солнца. Вулф изучал Боевого Адмирала, как он выходит из себя на стартовой позиции, вращаясь кругами.
После мучительной паузы Вулф небыстрым галопом вернул Сухарика в начало финишной прямой и поравнялся с Боевым Адмиралом. Стартер поднял руку. Помощник поднял флажок, а Кэссиди поставил палец на кнопку звонка Смита. Сухарик и Боевой Адмирал зашагали вперед бок о бок, оба жокея смотрели на Кэссиди. Необъятная толпа затаила дыхание.
В последний момент Вулфу что-то не понравилось. Он дернул за правый повод и вывел Сухарика за линию. Кертсингер осадил Адмирала, который подпрыгивал вверх-вниз в нетерпении. Они снова выстроились и сделали шаг вперед, но на этот раз Кертсингер сломал линию. Оба потрусили назад. Когда они выстроились для третьей попытки, Вулф обратился к Кертсингеру:
– Чарли, мы так никогда не начнем. Нельзя смотреть за стартером и конем одновременно. Давай подойдем, следя за конями, а когда поравняемся – стартуем самостоятельно. Кэссиди увидит, что мы на одной линии, и ему придется прозвонить в звонок.
Кертсингер кивнул. Оба подошли в третий раз, каждый жокей следил за носом коня противника. Вулф натянул левый повод, повернув голову Сухарика к Боевому Адмиралу, чтобы дать ему сосредоточиться на противнике. Кони стояли идеально ровно. Вулф знал, что пора. Когда они подходили к Кэссиди, жокей вдруг выпалил:
– Чарли, осторожней, Сухарь лягается, как черт. Не хочу, чтобы ты или твой конь пострадали.
Кертсингер непонимающе уставился на Вулфа, затем сосредоточился и вновь устремил взгляд на нос Сухарика. Помощник держал флажок высоко в воздухе. В ложе Говарда Марсела зажмурилась.
Два носа пересекли линию одновременно, флажок резко опустился, и на притихшем ипподроме задребезжал звонок Смита. Боевой Адмирал и Сухарик сорвались с места абсолютно одновременно.