Страница 183 из 226
, один из них «интересуется, не забыл ли Ридл попросить разрешения еще и привезти собственных судей». Однако во время переговоров Вандербильт заметил нечто странное. Говард, который на публике громко жаловался на требование старта с места, в частных беседах выглядел довольным. «Говард обрадовался, – вспоминал Вандербильт, – просто обрадовался».
Причиной тому был Том Смит. В очередной раз у старого ковбоя был припрятан козырь. Все это время он втайне надеялся, чтобы Ридл потребовал старт с места. Некоторые свидетельствуют, будто он проинструктировал Говарда немного поупрямиться, прежде чем согласиться, чтобы никто не заподозрил игры. Все полагали, что в лучшем случае для Смита Сухарик сумеет несильно отстать от Боевого Адмирала в начале скачки. Но Смит был настроен гораздо более амбициозно. Во время переговоров о матче он как-то разговаривал, сидя на ящике для сбруи, со своим приятелем Биллом Баком и высказал удивительную вещь: «Я устрою этим голубчикам такой сюрприз, каких они еще не видали, – я сделаю так, что Сухарик возглавит гонку с самого начала».
Поллард болтал с Дэвидом Александером, лежа на больничной койке, когда прозвонил телефон – это был Вулф, и он желал спросить мнение Полларда о матче. Ледяной, как и почти все остальные, не был согласен со Смитом и думал, что Боевой Адмирал от природы более скоростной конь, чем Сухарик, что победитель «Тройной короны» непременно обгонит его на старте. Как ему скакать в этом матче?
Поллард удивил его. Если Вулф сразу со стартовым звонком «даст по газам», Сухарик, обещал он, обойдет Боевого Адмирала еще на первом повороте. Он посоветовал выйти вперед, но попридержать коня на бэкстретче. А когда жокей Кертсингер пустит Боевого Адмирала во весь опор к финишу, Поллард сказал Вулфу сделать нечто совершенно неожиданное и, вероятно, небывалое: «Дай ему тебя догнать».
План был дерзкий. «Наверное, это своего рода лошадиная психология, – объяснял Поллард Александеру. – Стоит только коню поймать взгляд Сухарика, как тот готов ускакать на край света. Иногда он ленится, когда лидирует, думает, что победа у него в кармане. Но чем ему труднее, тем азартнее он становится». Поллард был уверен: если Вулф позволит Боевому Адмиралу бросить Сухарику вызов, тот будет скакать быстрее и прилагать больше усилий, чем если бы жокей просто пытался удержать его впереди. «Сухарик азартный конь, я это знаю». Последующие рекомендации были простыми: как только Боевой Адмирал поймает Сухарика, «скачи что есть мочи».
Все строилось на двух предположениях, с которыми почти никто вне команды Сухарика ни за что не согласился бы: что Сухарик был способен обогнать Боевого Адмирала на старте и что у него хватит пыла дать отпор и победить, когда жокей отдаст лидерство. С первым Вулф быстро согласился. Со вторым все было сложнее. Поллард сознавал, что просит друга пойти против всех принципов верховой езды.
«Большинство жокеев решили бы, что я спятил, – сказал Поллард Александеру, когда повесил трубку. – Когда конь скачет так хорошо в таком матче, кажется разумным приложить все силы, чтобы остаться впереди. Таков инстинкт. То, что я сказал Вулфу сделать, очень сложно». Если Поллард ошибался насчет Сухарика, тогда его стратегия просто отдаст победу Боевому Адмиралу. Но Вулф знал, что его друг понимает коня лучше его, и согласился относиться к этому матчу, как это делал Поллард, – как к тесту на характер, а коня упорнее Сухарика он никогда не видел. «Сухарик как стальная глыба – крепкий, могучий, – сказал Вулф однажды. – Адмирал быстрый, очень быстрый… когда ему никто не противостоит. Но в нем нет азарта. А Сухарик скорей умрет, чем сдастся».
Вулф согласился сделать так, как велел ему Поллард. Вместе со Смитом они привезли Сухарика на «Пимлико» и приступили к работе.
На следующий день после того, как определилась дата матча, Смит подошел к стойке стартера на «Пимлико». Поднявшись наверх, он прозвонил в звонок несколько раз, изучая звук. Звук был дребезжащий, похожий на будильник. Спрыгнув вниз, Смит пошел на конюшню, где нашел несколько деревяшек секвойи, телефон и будильник. Разобрав устройства, он смастерил стартовый звонок из будильника и телефонных батарей, поместил его в сколоченный из досок короб и вывел наружу провод для кнопки запуска. Закончив работу, он оседлал Сухарика и Тыковку, подсадил Вулфа на первого, сам сел на второго, и отправился на дорожку, держа короб.
По утрам чаще всего Боевой Адмирал тренировался раньше Сухарика. Неизменно сотни людей рассредотачивались вдоль дорожки, чтобы посмотреть на победителя «Тройной короны», приехавшего на «Пимлико», разгромив соперников на турнире Золотого кубка Жокейского клуба. Тренер Конуэй стоял у дорожки и издалека наблюдал, как конь совершал круг по ипподрому, готовясь к внушительной дистанции в 1
3
/
16
мили. Как и всегда, Боевой Адмирал был неспокоен, тревожен и великолепен.
Когда Боевого Адмирала увели на конюшню, где когда-то обитал Вояка, Конуэй отошел в сторону посмотреть, как на дорожку скачут трусцой Смит на Тыковке и Вулф на Сухарике. Смит подвел коней к точке старта в самом начале финишной прямой. Наблюдатели, рассредоточенные по полю, чтобы увидеть работу Боевого Адмирала на дистанции, теперь перешли вслед за Сухариком и столпились плотной толпой у бортика.
Увидев самодельный звонок Смита, зрители зашептались. Озадаченные, они наблюдали, как Смит поставил коня на позицию, зашел за него и нажал на кнопку, мгновенно пустив Сухарика в галоп. Вулф действовал ловко: он начинал карьеру на индейских землях, скача на лошадях в матчах без стартовых боксов, а потому знал, как пустить лошадь стремглав. Большую часть времени Вулф позволял коню проскакать лишь короткий спринт, а затем останавливал его и возвращался на исходную точку. День за днем Вулф и Смит повторяли урок, иногда ставя в партнеры Сухарику Ченсвью. Самодельный звонок сработал отлично, и конь начал вылетать со старта, как ядро из пушки.
Закончив отработку старта с места, Смит отводил коня назад. Как и всегда, по вечерам добрая часть Восточного побережья собиралась на конюшне посмотреть на Сухарика. Смит убеждал прессу: «Взгляды коню не навредят». В душе же тренер, вероятно, верил, что зеваки все же могут сглазить Сухарика, а потому все таращили глаза на Грога.