Страница 178 из 226
, обрядив его в водолазку с вышитыми на ней буквами BL – инициалами «Бинглин». Также он заказал напечатать четыреста вишневых флажков в белый горошек – цвета Лигароти, чтобы болельщики размахивали ими на ипподроме. За производством наблюдал спортивный журналист Джек Макдональд, размышлявший, вдохновит ли Лигароти конечный результат или напугает до смерти?
Кросби наводнил округу рекламой. По всему городку развесили такие афиши:
С самого начала пресса отнеслась к матчу скептически. Спортивные журналисты утверждали, что богатое мероприятие было лишь фарсом, чтобы раздуть заработок Сухарика. Руководители «Дель-Мара», осознавая потенциальный конфликт интересов для Говардов и Смитов, запретили публичные ставки. Однако ни недоверие прессы, ни отсутствие ставок нисколько не остудили энтузиазм болельщиков. В жаркий день состязания специально организованные поезда и автобусы съехались из Сан-Диего и Лос-Анджелеса, наполнив ипподром более чем двадцатью тысячами зрителей, что значительно превышало его официальную вместимость. Лин установил двадцатифутовый щит с кличкой коня на стене позади секции «Я за Лигароти», а толпы друзей-актеров Бинга Кросби, включая Кларка Гейбла и Кэрол Ломбард, Спенсера Трейси и Рэя Милланда, взяли свои вишнево-белые флажки и проследовали внутрь. «Остался ли в Голливуде хоть кто-нибудь?» – спрашивал один из зрителей. Дэйв Батлер управлял хором кричалок за Лигароти, и толпа шумела все больше.
Кросби взобрался на крышу вместе с Оскаром Отисом, который будет комментировать матч в национальном радиоэфире. В жокейской Вулф облачился, чтобы оседлать Сухарика, и Ричардсон натянул форму Лигароти в белый горошек. Накануне матча жокеи договорились: не важно, кто победит, они «сохранят», то есть разделят приз между собой.
Все началось как захватывающее зрелище абсолютной скорости. К радостному визгу толпы Сухарик и Лигароти вырвались из боксов бок о бок. Ни у одной команды не было хитроумной стратегии – каждый жокей хотел сразу оказаться впереди. Это удалось Сухарику, который скакал к первому повороту, опережая на голову. Ему не удавалось оторваться от Лигароти. Они обошли первый поворот и вырвались на бэкстретч вместе. Дюйм за дюймом Лигароти подбирался ближе, затем вышел вперед на длину носа. Спустя несколько скачков Сухарик снова возглавил гонку. Через шесть фурлонгов они были в 0,2 секунды от рекорда ипподрома. Миновала отметка в милю, и на табло высветился промежуточный результат – 1:36,2. Они побили рекорд ипподрома на две секунды.
Казалось, кони не смогут поддерживать такой темп. Толпа прыгала и орала, когда оба пролетели дальний поворот и вышли на прямую до финиша. Ричардсон, используя все карты, вопил Вулфу на ухо, стараясь отвлечь или заставить нарушить правила, что вывело бы его из гонки.
Когда до финиша оставалась одна восьмая мили, Ричардсон почувствовал, как Лигароти начинает слабеть. Конь сполз внутрь, прижав плечом и бедром более маленького Сухарика. Зажатый между Лигароти и бортиком Сухарик никуда не мог деться. Его толкало влево, и в один ужасный момент он чуть не рухнул за ограждение. Однако он выровнялся, мрачно продолжил борьбу и лидировал на голову. Ричардсон не переставал кричать.
Сухарик одолел Лигароти, Ричардсон знал это. В отчаянии он воспользовался старинным приемом с третьесортных скачек. Потянувшись через зазор между жеребцами, он схватил вальтрап Сухарика и резко потянул назад. Вулф не мог поверить: «Что ты делаешь, Спец?» Ричардсон не отпускал.
Теперь Сухарик тащил Лигароти на буксире по финишной прямой. Вулф не мог освободиться. С помощью захвата Ричардсона Лигароти начал подтягиваться вперед. Кони снова поравнялись, скача вместе, однако голова Сухарика все еще была впереди. Вулф и Ричардсон боролись. Когда оставалось семьдесят ярдов, Ричардсон внезапно бросил вальтрап и схватил руку Вулфа, в которой тот держал хлыст. Вулф извивался в седле, пытаясь освободить кисть. Именно в этот момент, позже признался Ричардсон, он перекинул ногу через ногу Вулфа. Если бы Сухарик ушел вперед, его жокей соскользнул бы с седла и упал бы на землю. Спортивный поединок Говардов превратился в драку в подворотне.
До финиша оставались считаные ярды, Вулф был в панике. Сухарик боролся изо всех сил, но, схваченный Ричардсоном, не мог оторваться. Впереди маячила проволока, и Лигароти рвался вперед. В те времена скачки еще не снимали на камеры спереди и сбоку, чтобы фиксировать нарушения правил, и велика была вероятность, что Лигароти не дисквалифицируют, если его нос первым пересечет финишную черту. Вулф не мог отправить Сухарика вперед. Ему требовалось убрать Лигароти назад.
За двадцать ярдов до финиша Вулф высвободил руку и схватил уздечку Лигароти чуть выше удил. Прямо перед проволокой он дернул уздечку назад, задрав голову коня наверх и влево, а Сухарик в ту секунду вытянул голову вперед и проскочил финиш первым. Таща на себе сто тридцать фунтов, Лигароти и Ричардсона, Сухарик проскакал девять фурлонгов за 1:49. Он побил рекорд ипподрома на четыре секунды, что равняется примерно двадцати пяти корпусам.
Из кабины над рестораном Оскар Отис задумчиво глядел на финишную черту. Он видел, как странно дернулась голова Лигароти под проволокой. Вокруг него разворачивалось радостное празднование, почти никто больше ничего странного не заметил. Репортеры были вне себя. Один сказал про матч: «Скачки безумней вы не видели… феноменальное противостояние». Однако стюарды, стоявшие на платформе центрального поля прямо над финишной прямой, видели гораздо больше, чем простые зрители. На табло замигало слово РАССЛЕДОВАНИЕ.
Ричардсон первым прискакал назад, соскочил с коня, забежал по лестнице, перепрыгивая по три ступеньки и запачкал ковры на платформе стюардов. Гневно крича и размахивая руками, Ричардсон обвинил Вулфа в фоле. Вызвали Вулфа. Со своей обычной честностью Ледяной признался во всем, что сделал, но объяснил, почему он так поступил. Судьи отослали жокеев, чтобы посовещаться. Толпа недоуменно гудела.
Вулф и Ричардсон ждали, стоя рядом на дорожке, Вулф упер руки в бока, Ричардсон оперся на бортик. Оба гневно посматривали друг на друга краем глаза, но никто не произнес не слова. Вулф был уверен, что еще немного, и Ричардсон его ударит.
Объявили решение: нарушения не признали, и результат оставили как есть. Удивленные репортеры спросили судей, почему они вообще устроили расследование, но те отказались отвечать. Очевидно, что-то произошло: Вулфу и Ричардсону запретили соглашаться на работу, пока стюарды не проведут совещание.