Страница 170 из 226
Глава пятнадцатая. Насмешка судьбы
Сухарик и коновод навещают Полларда после тренировки
(архив Бетманна / «Корбис»)
Было раннее утро 23 июня 1938 года, время тренировки. На бостонском «Саффолк-Даунс» по дорожке сновали и носились лошади, медленные лениво обегали периметр, быстрые – мчались вдоль бортика. На площадке хронометристов мужчины кликали секундомерами и записывали цифры.
Вдруг возникла пауза, и все глаза устремились на дорожку: из-за поворота появился высокий мужчина на низком коне. Мужчиной был Рыжий Поллард, конем – Сухарик. Колесо Фортуны снова вынесло Рыжего наверх, и он не мог скрыть отличного настроения. Он был в прекрасной форме, все работало как надо, сломанные кости срослись, он отлично чувствовал время. Под ним в то утро был Сухарик, и по натяжению поводьев и ритму коня Поллард чувствовал, что Смит поработал на славу. Конь был, как тогда говорили, «надежен, как рузвельтовский доллар» и из кожи вон лез, лишь бы поскакать. В быстром темпе он отсчитал столбы: Поллард откинулся назад, стоя в стременах, а Сухарик дергал за поводья, пройдя шесть фурлонгов за 1 минуту и 12,2 секунды – отличное время. Конь блестяще завершил милю и проскакал еще одну восьмую, продолжая натирать Полларду ладони поводьями в своем рвении.
По лицу Смита промелькнула улыбка. До Массачусетского гандикапа оставалось шесть дней. Давайте Боевого Адмирала!
Вернувшись на конюшню, Поллард спешился и передал поводья конюху. Он сел перед денниками отдохнуть и поболтать с товарищами. Тут он заметил старого друга со своих дней в Тихуане – коневладельца Берта Блума, и они разговорились. У Блума были проблемы: жокей согласился скакать для него на необъезженном двухлетнем Современном Юноше, но не пришел. Все другие жокеи были заняты. Эта тренировка была очень важна: жеребец был заявлен на турнире, и ему следовало хорошенько поработать. Упомянутый турнир был ничего не значащим будничным соревнованием за смехотворный приз, однако Блум оказался на мели. Позже он рассказал, что Поллард «сидел без гроша достаточно часто, чтобы знать, каково это». И жокей также не забыл услугу, которую Блум оказал ему, когда он был новичком.
– Потренирую бедолагу.
Поллард вскочил на коня и ускакал. Если бы он дал Блуму секунду подумать, как рискованно было садиться на неопытного жеребца прямо перед крупным состязанием, Блум бы ему не позволил. Однако Поллард, как заметил Блум, был порывист в своей щедрости. Он мгновенно умчался верхом на Современном Юноше, и хозяину оставалось только смотреть.
Проносясь сломя голову мимо отметки в
3
/
8
мили, Современный Юноша вдруг испугался, дернулся вправо и ринулся прямиком на бортик с внешней стороны дорожки. Поллард не мог его удержать. Жеребец влетел в бортик, как-то умудрился вновь встать на ноги и поскакал к конюшням. Поллард прижался к его спине, не в состоянии вернуть себе контроль. Обезумев от ужаса, конь мчался мимо денников. Он, должно быть, скакал со скоростью около тридцати миль в час, когда решил проскочить между двух конюшен, – слишком быстро, чтобы вписаться в поворот. Его занесло в сторону, и он врезался в угол здания, а затем повалился на землю.
У длинного ряда конюшен раздался леденящий душу вопль. Это кричал Поллард.
Правую ногу ниже колена практически оторвало.
По всей хозяйственной зоне мужчины побросали свои дела и побежали на звук. Они нашли Полларда, который судорожно извивался на земле. Мясо на ноге было содрано, обнажая кость, оскалившееся лицо исказила агония, а по телу волнами прокатывалась боль, выходя из него утробными криками.
Кто-то побежал за каретой скорой помощи, но та, что дежурила у ипподрома во время скачек, еще не приехала. Другой прохожий позвал Смита, который позвонил в скорую, а затем поспешил на конюшни. Боясь не дождаться помощи на ипподроме, конюхи подогнали единственный транспорт поблизости – одноместный грузовичок, на котором по ипподрому ездил стартер. Пассажирского сиденья не было, а кузов оказался завален оборудованием для боксов. Так что, пока Поллард, выкрикивая длинные цепочки ругательств, лежал на земле, паникующие конюхи выкидывали из кузова вещи. В денниках они собрали подкладки под седла, вальтрапы, тряпки и бросили на дно кузова в качестве импровизированного матраса. Затем они подняли кричащего у стены жокея и бережно положили на конюшенный инвентарь. Стартер запрыгнул на водительское сиденье, а работники вскарабкались в кузов, окружив Полларда, который бранился всеми ругательствами в своем необъятном лексиконе. Грузовичок, пыхтя, выехал на дорогу.
Позади на конюшне плакал Блум. Он безутешно рыдал целый час и от чувства вины ушел на неделю в запой. Он никогда себя не простил.
Хотя больница Уинтропа находилась лишь в пяти минутах от ипподрома, никто из конюхов не знал, где она. Водитель грузовичка вслепую ездил по улицам среди плотного движения, в попытках найти для Полларда помощь. Жокей продолжал кричать. Прошли мучительные сорок пять минут. Поллард метался все больше и больше. Вдруг, по ту сторону загруженных автомобильных полос кто-то разглядел дом врача. Грузовичок пополз к нему.
В этот момент позади них с воем подъехала и остановилась машина скорой помощи. Из нее выскочил Смит. Конфисковав скорую помощь у ипподрома, он почти час прочесывал улицы в поисках грузовика. Тренер нашел Полларда обезумевшим от боли, он разошелся «хуже дымящегося пистолета», как выразился один свидетель, и «совсем не сдерживал себя». Воющего пациента перенесли в карету медиков, рядом сел Смит, и водитель, включив сирену, вдавил педаль газа в пол, меняя полосы и лавируя среди машин. На дороге, упирающейся в реку, пробка усиливалась, заблокировав скорую помощь. Поллард сходил с ума, визжа и завывая.
– Том! – заорал он. – Останови машину! Я не могу больше. Останови, я сказал!
Он кричал так громко, что прохожие на другом берегу реки поворачивались, чтобы понять, в чем дело. Смит, потрясенный настойчивостью Полларда, сказал водителю остановиться.
Поллард сел и стал осматривать ряды домов. Его взгляд остановился на одном.
– СТОЙТЕ! – взвыл он. – Вот тут.
Он указал на магазин спиртного.
– Том, говорю тебе, я не доживу до больницы, если ты не купишь мне бутылку пива!