Фаворит. История легенды

Руководители «Белмонта», ожидая крупнейшее число зрителей за всю историю конных скачек в США, работали не покладая рук и потратили тридцать тысяч долларов на рекламу матча и подготовку ипподрома. На трибуне «Белмонта», которая, поставленная вертикально, почти сравнялась бы с недавно построенным Эмпайр-стейт-билдинг, были раскуплены все места. На ставки истратили миллионы. Серебряных дел мастера уже изготовили изящный приз. Освещение со стороны прессы достигало максимально возможного уровня: подготовка к назначенной на День поминовения автомобильной гонке «500 миль Индианаполиса», которая обычно являлась громадным спортивным событием, осталась практически незамеченной – в «Сан-Франциско Кроникл» статью о ней поместили на двадцать четвертой странице, рядом с информацией о морских приливах. Жеребцы появились на обложках журнала «Ньюсуик», а также бывшего в каждом доме «Рэйдио Гайд», который выбрал фотографию скачущего Боевого Адмирала и зевающего Сухарика. Билборды с рекламой матча тянулись вдоль каждой крупной дороги на Лонг-Айленде, а радио Си-би-эс выкупило целые страницы изданий, чтобы объявить о своей международной трансляции матча. С Западного побережья уже выехали несколько забитых до предела поездов «Сухарик экспресс». Другие чартерные поезда должны были прибыть из Кентукки, Чикаго, Бостона и Филадельфии. Бинг Кросби забронировал самолет на Восток для себя и огромной компании друзей. Чтобы удовлетворить требования Говарда, Своуп, Уайденер и Уитни пошли на огромный риск, собрав баснословный призовой фонд и ради матча перенеся «Субербан гандикап», который со своей фиксированной датой считался главным событием весны в скаковом спорте. Обсуждали даже возможность привезти из Кентукки старика Вояку, чтобы он сопроводил на старт своего сына и внука. Весь мир ждал этот матч с неусыпным вниманием.

Также Говард понимал: если он заберет Сухарика, то лишь подтвердит давнее предположение, что его конь – «калека». «Сейчас тот единственный момент, среди стольких многих, когда критики будто бы правы, – и он просто должен был случиться накануне такого состязания!» – сокрушался Говард.

За несколько часов до того, как Сухарику предстояло тренироваться публично, Говард и Смит удалились в домик у конюшни. Рядом угрюмые конюхи стояли рядом с конем, которого они называли «папашей», наблюдали за дверью и молчали. Ничего не подозревающий Сухарик копал носом сено.

Наконец молчание нарушил прохожий:

– Он выглядит ничего.

– Да, он выглядит ничего, – повторил конюх.

– Но результаты у него не очень?

– Да, не очень.

В третьем часу дверь домика открылась. Вышедший Смит направился в денник Сухарика и начал готовить коня. Говард пошел в помещение для стюардов, куда пригласил Корнелиуса Вандербильта Уитни, Джозефа Уайденера и Герберта Байарда Своупа. На ипподроме начали собираться зрители, чтобы посмотреть тренировку.

Смит повел Сухарика на дорожку. Говард исчез в административном здании, чтобы объяснить ситуацию Своупу и Уитни и посоветоваться с ними. Несколько минут спустя он вышел. К нему хлынула волна репортеров. Когда Говард заговорил, его голос дрожал.

Было половина четвертого. Смит подсадил Полларда в седло, сам сел на Тыковку, и они побрели по дорожке. Над трибуной раздался голос из громкоговорителя.

Матч отменили.

Толпа оцепенела. Смит провел Сухарика мимо пораженных поклонников назад на конюшню.

В офисе стюардов Говард принес всем глубочайшие извинения, затем отвез Марселу в их номер в отель «Гарден Сити». Она не хотела плакать на людях.

Говард был в ужасе от катастрофы, которой стал причиной. Он также беспокоился за коня. «Не знаю, поправится ли Сухарик когда-нибудь, – сказал он. – Мы не хотим наспех подлатать его и отправить соревноваться, чтобы он окончательно пал духом в попытках выиграть». Он уже начал рассматривать вариант завершить карьеру Сухарика и забрать его домой на Риджвуд. Смит покачал головой – Сухарик еще покажет себя. Смит сможет вылечить ему ноги. Говард поверил своему тренеру, и они начали строить планы.

Говард поставил себя в тяжелое положение. Его попытки организовать матч на «Белмонте» не только потерпели неудачу, но еще и существенно снизили шансы когда-либо устроить встречу двух скакунов. Ридл, который всегда скептически относился к этой идее, теперь мог сказать, что попытался провести матч, однако Говард пошел на попятную. В конце этого сезона Боевой Адмирал мог, как планировалось, уйти на пенсию, и никто не стал бы обвинять его в уклонении от главного соперника. Управляющие «Белмонтом» потерпели фиаско: Говард, как мог, постарался продать им идею перенести матч и даже отказался от своей (до сего времени главной) цели – побить рекорд Солнечного Кавалера по суммарному выигрышу. Забудьте о призе в сто тысяч, сказал он. Как только Сухарик поправится, он будет рад соревноваться на «Белмонте» исключительно из спортивного интереса. Управляющие неохотно согласились подумать, и пошли разговоры о переносе матча на осень.

Конец этому положил Ридл. Пытаясь как-то спасти выходные, владельцы «Белмонта» позвонили ему и предложили Боевому Адмиралу поучаствовать в «Субербан гандикап», который ранее передвинули на субботу 28 мая, чтобы освободить место для матча. И хотя Боевому Адмиралу назначили нести сто тридцать два фунта, Ридл согласился. Казалось, ситуация спасена. В день турнира «Белмонт» заполнили двадцать пять тысяч болельщиков, многие из которых пересекли всю страну, чтобы увидеть матч века. В газетах пели оды спортивному поведению Ридла, который разрешил участие Боевого Адмирала. Публика, встретившая заявление Говарда с сочувствием и пониманием, была рада получить утешительный приз.

Но в самый последний момент, без всякого предупреждения, Ридл и Конуэй сняли Боевого Адмирала. Объяснения не последовало. Устроители турнира потребовали назвать причину, и те назвали неудовлетворительное состояние дорожки. Дорожка была, по всем параметрам, в идеальном состоянии (участники «Субербана» показали рекордные результаты), так что Ридлу и Конуэю никто не поверил.