Страница 153 из 226
Кто будет этим наездником, так и не было решено. За день до «Сан-Антонио» Смит с Говардом дали Сонни Уоркману оседлать на скачках жеребца по кличке Эриэл Кросс. Тот прекрасно управлял конем, и Эриэл Кросс выиграл. Жокея для Лигароти поменяли (возможно, Говард уговорил сына сделать замену), и Уоркман неожиданно оказался свободен для гандикапов «Сан-Антонио» и «Санта-Анита». Смит все еще не хотел и близко подпускать его к Сухарику, но решение было не за ним. На следующее утро Говард нанял Уоркмана, но только на «Сан-Антонио». Предполагалось, что если он покажет хороший результат, то получит Сухарика и на стотысячник. Смит отвез Уоркмана в палату к Полларду, чтобы тот объяснил ему все тонкости езды на Сухарике.
Тогда и началось недопонимание. Поллард рассказал Уоркману все об особенностях Сухарика и особо подчеркнул: не использовать хлыст. Не очень понятно, почему он дал такой совет, весь сам он обычно подхлестывал коня дважды во время скачки. Вероятно, Поллард боялся, как бы незнакомый с Сухариком Уоркман не переусердствовал и не настроил жеребца против себя. Жокей знал, что Сухарик склонен упрямиться, когда к нему применяли насилие, и мог предпочесть перестраховаться и рекомендовать Уоркману не трогать хлыст.
На следующий день на центральном поле ипподрома Смит с Говардом давали Уоркману свои наставления. Они сказали ему выбрать стратегию самому, но стегнуть Сухарика дважды: один раз в начале финишной прямой и второй раз в семидесяти ярдах
[108]
[64 метра.]
от финиша. Очевидно, Смит не знал, что его рекомендация противоречила словам Полларда. Уоркман предпочел послушать жокея.
Турнир «Сан-Антонио» совершенно не подходил для дебюта после долгого простоя. Грунт был хоть и сухим, но вязким. Соперники внушали уважение – в их числе были давние противники Сухарика Анероид и Индийская Метла, а также Сегодня с Вулфом в седле. Сухарик должен был нести сто тридцать фунтов, на двенадцать больше, чем следующий по весу Анероид, и более чем на двадцать фунтов больше, чем все остальные. А в седле сидел незнакомец, не знавший его повадок, имевший лишь несколько часов на подготовку и получивший противоречивые инструкции. Это был верный рецепт катастрофы.
Пока Сухарик скакал к стартовой позиции на «Сан-Антонио», Поллард лежал на больничной койке в больнице Святого Луки. Он испытывал сильные боли. Медсестры выложили мешки с песком слева вдоль всего тела, чтобы не дать ему повернуться на поврежденный бок. Левая рука висела на вытяжке, подвешенная к блоку за кисть. Правой он держал сигарету и крутил ручку радиоприемника, который сестры водрузили на стопку журналов. Он покрутил колесико, пытаясь найти станцию, транслирующую забег. В палату тихо вошел спортивный журналист Сид Зифф из «Лос-Анджелес ивнинг гералд», Поллард поприветствовал его вымученной улыбкой.
– Старина Сухарь, – сказал он, – сегодня он побьет рекорд ипподрома.
Он оглядел свою руку и поморщился:
– Нестрашно, что я здесь. С ним Сонни Уоркман, он отличный жокей.
Он откинулся на подушку и затих, слушая, как радиоведущий Клем Маккарти рассказывает слушателям о падении Воительницы. Поллард потушил сигарету: он был беспокоен и несчастен, чувствуя себя не в своей тарелке здесь, на больничной койке, когда его конь скакал без него.
В милях от него Сухарик беспокоился все больше, Уоркман никак не мог его угомонить. В стартовом боксе конем снова овладели своенравные привычки, он рвался вперед и буянил. Поднявшись на дыбы, он отбросил стартера в сторону и выскочил из бокса. Его вернули на место, но у Уоркмана не получалось его успокоить. Измученный помощник стартера принялся размахивать веревкой вперед-назад перед мордой коня, чтобы отвлечь. Прямо перед стартовым звонком Сухарик рванул с места, помощник поймал его и затолкал назад в то же мгновение, как остальные участники стартовали. Сухарик вышел из бокса поздно, и его тут же толкнула сбившаяся с курса лошадь с внешней стороны. Когда он оправился, то был уже седьмым, в четырех корпусах позади Анероида и Индийской Метлы.
Поллард с растрепанными от лежания волосами резко приподнялся:
– Сухарь! Давай, Сухарь!
Он подвинулся ближе к радио. Сказали, что Сухарик продвигается вперед, и он чуть расслабился.
Уоркман придерживал Сухарика на первом повороте и на бэкстретче. На дальнем повороте он начал обходить соперников. Когда Сухарик вышел на финишную, впереди оставались лишь Индийская Метла и Анероид.
– А вот и Сухарик! – воскликнул Маккарти, и в палате Полларда раздались крики толпы.
– Давай, разделай их, Сухарик! Покажи им, чертяка!
На трибуне Смит наблюдал за руками Уоркмана. Тот не поднимал хлыста. Он думал, ему и не нужно: Сухарик обходил других лошадей одну за другой и скакал свободно. Посередине финишной линии он догнал Индийскую Метлу, а затем нацелился на Анероида, который возглавлял гонку, однако терял силы. Они пронеслись мимо отметки в семьдесят ярдов. С каждым скачком Сухарик сокращал отрыв от Анероида, но до финиша оставалось совсем чуть-чуть. Уоркман думал, что успеет. Смит почувствовал, как внутри закипает ярость: он видел, что конь дурачится, играет с Анероидом. Уоркман, казалось, не замечал, он просто сидел в седле, хлыст так и покоился на спине Сухарика.
– Анероид впереди, все еще впереди! – повторял Маккарти.
Поллард сел, будто в седле, дернув за груз, державший руку. С него сползло одеяло, а мешки с песком опрокинулись, лишившись опоры, когда он нагнулся к радио.
– Догони его, Сухарь! – просил он. – Ты однажды уничтожил его. Уничтожь еще раз!
Он наклонился над койкой, будто скакал в седле. Лоб покрылся испариной.
Смит был вне себя. Хлыст в руке Уоркмана не двигался. Сухарик шевелил ушами – конь, казалось, ждет сигнала для финального рывка. Но он его не дождался. Анероид выбивался из сил, а Сухарик просто скакал рядом, как кот играется с полумертвой мышью. Он наслаждался моментом и все еще держал голову прямо. Перед финишем он чуть подался вперед, но было слишком поздно. Анероид выиграл с отрывом чуть меньше шеи.
Обливаясь потом, Поллард рухнул на подушки.
– Что-то не так.
В палату вбежала медсестра и начала укладывать мешки назад на кровать.
– Кто пришел вторым?
– Сухарик.
– Я же говорила, вы должны были быть в седле.
– Возможно, – ответил Поллард. – Но Уоркман скакал хорошо… Он не виноват.
Секунду спустя Поллард снова напрягся: