Страница 4 из 20
Шаги второго удалились вглубь помещения. А я осталась наедине с тем, чей голос звучал так обманчиво по-человечески, пока холод дерева кресла и впивающиеся верёвки напоминали, что люди так не поступают. В голове пронеслась леденящая догадка: я здесь не одна. Таких, как я, - несколько. Но зачем? Я же не дочь президента, выкуп за меня платить некому. Я - никто. Никому не нужная.- Живая! - громко доложил второй, и я дёрнулась от неожиданности, верёвки впились в запястья. Просто переборщили со снотворным. Ещё день проспит, не меньше. М-да, - с раздражением протянул первый. - Вот так и доверяй новичкам охоту. Перестараются, а потом за них расхлёбывай. - Он махнул рукой в мою сторону. - Бери эту красотку и веди к Альфе. Он уже распределит, куда её пристроить.
Хорошо...
второй замялся, и в его голосе прозвучала неуверенность. - А их... точно искать никто не будет?
- Данко, братец, ты же не в первый раз, - голос первого стал твёрже, почти отеческим, но от этого не менее жутким. - Всё проверено. Они - мусор. Бесхозный. Никто не хватится. Давай, отвязывай и веди. Вот бля... Мысль ударила, как ток. Они знают. Они точно знают, что я одна. Значит, следили. Выследили специально.
Паника, острая и слепая, хлестнула по нервам.
Я замотала головой, забилась в верёвках, выгнулась дугой, пытаясь соскочить с проклятого кресла хоть вместе с ниМ.
Моё плечо вдруг намертво прижала к спинке тяжёлая, неумолимая ладонь. Прикосновение было не грубым, но таким сильным, что перехватило дыхание.
- Не шибуршись, красотка, - прозвучало прямо над ухом, низко и назидательно. - А то будет очень больно и неприятно. Сиди смирно. Дяди всё за тебя сделают. Даже на руках отнесут, куда положено. И они засмеялись. Громко, глумливо, разливая по тёмному помещению звук, от которого кровь стыла в жилах.
Я застыла.
Горячее дыхание незнакомца на ухе прошибло меня ледяной дрожью, пробежавшей от виска до самых пЯТоК.
Его словам я поверила мгновенно - не из-за доверия, а из-за животного, подсознательного распознавания силы. Он сказал это так, будто сообщал закон природы: упадёшь - разобьёшься. Затем напряжение в запястьях ослабло. Верёвки, впивавшиеся в кожу, начали слабеть, петля за петлей.
Чувство облегчения, дикое и нелогичное, хлынуло на секунду - я больше не прикована к этому деревянному чудовищу. Вместе с ним вернулось и зрение, будто пелена медленно спадала. Комната оказалась не совсем тёмной: по стенам, в грубых железных подсвечниках, горели свечи, отбрасывая на каменную кладку пляшущие, неровные тени.
Мужик, сидевший передо мной на корточках, развязывал узлы на моих лодыжках. Он высок и невероятно широк в плечах, каждый мускул под тёмной тканью рубахи казался высеченным из камня Светлые, почти льняные волосы спадали ему на плечи, и в профиль при тусклом свете он выглядел. красивым. Строгим, диким, но красивым. Это осознание ударило с новой силой - здесь всё неправильно, всё перевёрнуто. Косым, едва заметным взглядом я скользнула ко второму, Данко. Он стоял чуть поодаль, опёршись о стену, и его взгляд метался между мной и светловолосым, будто оценивая ситуацию или ждал команды. Пока крупные, удивительно ловкие пальцы распутывали последние узлы, мой мозг лихорадочно работал.
Дверь. Грубый деревянный массив слева от свечи.
Окно? Не видно.
Значит, только дверь. Бежать. Сразу, как только встану. Не оглядываться. Они сильнее, но я быстрее, я должна быть быстрее. Я не останусь здесь. Что бы они ни планировали - «распределить» или что-то ещё, - я не стану ничьей вещью. И уж точно не буду их личной проституткой.
Глава 5
Светловолосый развязал последний узел на моей лодыжке.
Ощущение свободы, дикое и головокружительное, ударило в виски. Ничего больше не держало. Он отступил на шаг, его взгляд скользнул по мне, будто оценивая добычу, уже выпущенную из капкана, но не из клетки.- Отвяжи вторую и тоже к Альфе веди, - бросил он через плечо Данко. Тот лишь кивнул, оттолкнувшись от дверного косяка.
Сейчас. Сейчас или никогда.
Я рванулась всем телом, пытаясь вскочить на ноги, - и мир опрокинулся. Ноги, онемевшие и отекшие после долгого плена, предательски подкосились. Я не побежала - я рухнула. Грузно, нелепо, всем весом на пол. Руки инстинктивно выбросила вперёд, ладони болезненно шлёпнулись о грубые доски, спасая лицо от жестокого удара. Боль пронзила колени и запястья, но в голове гудело только одно: Двигайся! Сдавленно кряхтя, я не стала подниматься. Подняться - значит потерять секунды. Я поползла. Как раненое животное, как змея, волоча за собой непослушные, тяжёлые, как чужие, ноги. Ногти впивались в щели между досками, тело извивалось, отталкиваясь локтями. Цель была одна - та самая дверь, тёмный прямоугольник в стене, казавшийся теперь вратами в спасение. Сзади раздался голос Данко, ленивый и немного недоумевающий:- Может, остановим её?
Светловолосый лишь коротко хмыкнул.
Пусть ползёт. Далеко не уползти.
И впрямь, неугомонная, - вздохнул Данко, и в его тоне слышалась почти что досада. - Неужели не яСно, что отсюда уже не убежать?
Их спокойствие, их уверенность были хуже погони. Они смотрели, как я борюсь, зная, что это бессмысленно. Ярость, горькая и бессильная, поднялась комом в горле.
А я убегу! - прошипела я в пол, не оборачиваясь, царапая пол до крови. - От вас всех уродов! Убегу!
Каждое слово давалось усилием, но я ползла. Сантиметр за сантиметром. Пока пальцы могли Мои окровавленные пальцы уже коснулись грубого дерева дверного косяка. Ещё сантиметр… И тут сзади раздался тяжёлый, неторопливый шаг.
Сильная рука впилась мне в воротник, сдавила шкирку и одним рывком оторвала от пола. Я повисла в воздухе, как беспомощный котёнок. Край одежды моей кофты - врезался в горло, пережимая дыхание.
В ушах зазвенело, я захрипела, судорожно ухватившись обеими руками за ткань у шеи, оттягивая её, пытаясь вдохнуть хоть глоток. Рот открылся в беззвучном крике, ловя воздух, который не шёл в лёгкие.- Ну что, красотка? Далеко уползла? - Его голос, тот самый, бархатный с хрипотцой, прозвучал прямо у виска. Но теперь в нём не было и тени притворной человечности. Он был низким, густым, пропитанным грязным торжеством. - Я тебя Альфе покажу. И при кровавой луне сделаю своей. Да так, что оттрахаю, пока твоя звёздочка волосатая не загорится. Сидеть не сможешь потом, даже если захочешь.