Страница 3 из 20
работать... Что за хрень собачья творится?!
Дрожь накрыла с новой силой. От безысходности хотелось швырнуть телефон об стену, биться головой о кирпич, орать во всё горло. Но ужас сковал намертво. Я сижу на холодном липком полу, поджав ноги к груди, обхватив себя руками. Телефон в ладони - мёртвый, бесполезный кусок пластика, который вот-вот окончательно умрёт. А вместе с ним, кажется, и последняя надежда.
Тишина затянулась долгая, давящая. Напряжение начало отпускать, веки отяжелели и стали слипаться.
Может, они ушли? Решили, что добыча слишком сложная, и отступили в лес... Но вспомнив ту горящую алую пару глаз в окне, я поняла: это не волки. Что-то другое. Непонятное. Может, чупакабра?
От одной мысли дрожь пробежала по спине. Если выживу - никуда больше не поеду. Буду жить в городе, в своей съёмной клетушке, зато без этих тварей.
Резкий хлопок - и стекло вдребезги!
Осколки градом посыпались на стол и пол.
Дверь с треском вырвало из петель, она отлетела и глухо ударилась о противоположную стену. Из меня вырвался пронзительный, животный крик. Я подскочила на ноги, вцепилась в железную палку. В проёме, на двух лапах, стоял он - огромный, мохнатый, с длинными когтями и клыками, блестящими в полумраке. Зверь заметил меня и медленно, почти неспешно двинулся вперёд, издавая странные, булькающие звуки -- не то рычание, не то завывание.
- Не подходи ко мне, тварь! - выкрикнула я.
Он будто усмехнулся - низкое, хриплое клокотание вырвалось из его глотки. Остановился, склонил голову набок и смотрел - оценивающе, внимательно. Потом медленно провёл тёмным языком по клыкам, будто предвкушая ужин.
Боковым зрением я заметила: тени у окна больше нет.
Резко развернулась на пятках, рванула к разбитому окну. Стекло впилось в босые ступни - острая, жгучая боль пронзила тело. Я завыла, но не остановилась. Добежала, оттолкнулась от подоконника и прыгнула в темноту. Кубарем скатилась по траве, ударилась спиной о землю - больно, звонко, с выдохом. Но жива. Железку из рук не выпустила, прижала к груди как последнюю надежду. Попыталась встать - но не успела даже подняться, как чугунная хватка сомкнулась на лодыжке. Огромная мохнатая лапа рванула меня по земле, волоком, через траву и корни.
Я дёргалась, била свободной ногой по когтисто лапе, впивалась пальцами в высокую траву - но руки скользили, обжигая ладони до крови. Кричала - дико, нечеловечески, на разрыв лёгких. Может, кто-то услышит? Хотя….. какая помощь против такого? От одного его вида можно обосраться на месте.- Отпусти! Помогите! - голос сорвался в хрип.
И тут вспомнила про железку в руке.
Взмахнула изо всех сил - и попала! Тварь взвыла, отпустила мою ногу, схватилась за свою лапу, прижимая её к мохнатой груди. Шанс!
Рванулась на ноги и побежала. Боль в изрезанных ступнях прожигала каждый шаг, но страх гнал вперёд. Лес встречал меня тёмными провалами между деревьями. Я петляла, спотыкалась о корни, ветки хлестали по лицу, царапали кожу. Чем дальше - тем темнее, гуще, страшнее.
И вдруг - резкая, оглушающая боль во лбу. Мир вздрогнул, поплыл. Тело обмякло, ноги подкосились. Я рухнула на спину, в пахнущую сыростью землю. В ушах - шум, нарастающий, как прибой. В глазах - темнота, сгущающаяся в непроглядную пелену. Сознание ускользнуло, растворилось в этой чёрной тишине. Глава 4
Сознание возвращалось медленно, нехотя, будто продираясь сквозь вату и колкую дымку. В голове гудело, в ушах стоял назойливый звон, перемежающийся с высоким писком. Я сморщилась, пытаясь подавить волну тошноты, поднявшуюся от пульсирующей боли во всём теле. С трудом приподняла голову.
Зрение плыло, мир расплывался в мутных, бесформенных пятнах. Я зажурилась, потом снова открыла, напрягла лоб, пытаясь силой воли заставить картинку сфокусироваться. Тщетно.
Только смутные очертания в полумраке.
Но другие чувства работали с пугающей чёткостью.
Я сидела на чём-то твёрдом и холодном.
Не стул - слишком глубоко и жёстко.
Кресло.
Мои руки были прижаты к его деревянным подлокотникам, плотно обмотаны по всей длине, от запястья почти до локтя. Верёвки впивались в кожу, не оставляя надежды на движение. Я дёрнулась, и новая волна боли накатила от головы.
Ноги...
Ноги разведены в стороны и намертво притянуты к передним ножкам кресла тем же безжалостным, грубым плетением.
Попытка пошевелить пальцами ног вызвала лишь жгучую боль в разрезанных ступнях. Я облизнула пересохшие, потрескавшиеся губы. На языке остался солоноватый, металлический привкУс -- кровь.
Собственная кровь.
Память обрушилась обрывками: борьба в доме, безумный побег сквозь лес, ветки, хлеставшие по лицу, оглушительный удар... И вот это.
Я сижу, скованная верёвками, в полной, беспросветной темноте. Зрение так и не вернулось, лишь смутные тени плясали перед глазами. Тишина была настолько густой и давящей, что я слышала собственное неровное дыхание и бешеный стук сердца в ушах. Тишина длилась недолго.
Справа от меня послышались шаги. Тяжёлые, размеренные, не скрывающие своего присутствия. Я резко повернула голову на звук, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь пелену. Очертания начали проступать - две огромные, мощные мужские фигуры. Они подошли, остановившись в паре метров, не приближаясь вплотную. Я инстинктивно запрокинула голову, пытаясь хоть краем мутного зрения уловить черты лиц, и от напряжения даже приоткрыла рот.
Очухалась, беглянка, - раздался голос прямо передо мной. Он был низким, мужским и... на удивление приятным. В нём чувствовалась лёгкая, бархатная хрипотца, но ни капли звериного рыка. - Ох, и набегались же мои ребята за тобой по всему лесу. Чуть лапы не стёрли. Я услышала, как он присел - ткань его одежды мягко зашуршала. Я опустила голову, пытаясь держать её на уровне, где предположительно было его лицо. Рот закрыла, но голова всё равно предательски болталась, норовя бессильно упасть на грудь.
- Быстро же ты бегаешь, - продолжил он, и в его тоне явственно проступила самодовольная ухмылка. - Прямо как лань. Правда, менее осмотрительная. - Он сделал паузу, будто оценивая меня.- Пойди, проверь остальных, - уже строго приказал он второму, который стоял молча. - Особенно вон ту. Чёт она не шевелится. Мёртвая, что ли?