Твой Ликан

Его слова лились в ухо, как кипящая смола, обжигая сознание. Слава яйцам, что я не видела его лица сейчас. Не видела выражения этих, наверное, всё ещё красивых черт, искажённых животной похотью и жестокостью. Да я уже ничего не видела. От удушья и паники мир поплыл, сжался в тёмное, сужающееся кольцо. Края зрения почернели, поплыли к центру, оставляя только звук его дыхания и дикую, рвущуюся из груди панику. Пальцы уже слабели, сознание уплывало в тёмную, беззвучную пустоту. Но этот гад, будто почуяв границу, за которой добыча станет неинтересной, внезапно ослабил хватку. Я рухнула на пол, ударившись щекой о холодные доски. Боль, резкая и ясная, вколотила в меня глоток реальности. Сознание и зрение вернулись рывком, в ушах отступил звон. И - о чудо - ноги наконец стали слушаться, перестав быть ватными столбами.

Я рванулась, пытаясь вскочить на четвереньки, чтобы отползти, откатиться, сделать что-нибудь. Но не успела. Та же рука, что душила, обхватила меня за талию, подмяла под себя и одним мощным движением взметнула в воздух. Мир перевернулся.

Меня перекинули через плечо, как мешок с мукой. Живот болезненно перегнулся о его твёрдую мышцу, дыхание снова перехватило. Я инстинктивно вцепилась руками в грубую ткань его рубахи, лишь бы не свалиться вниз головой.

- Братец, что ты там с ней возишься, как с породистой кобылой? - раздался нетерпеливый голос этого гада. - Хватай да пошли. Хочу успеть на охоту сходить, сегодня, говорят, будут Истинных выбирать.- Охо-хо. Опять мечтаешь потрахаться с ликаншей, а потом смыться, как в прошлый раз? - хмыкнул Данко, и в его тоне слышалась привычная, братская досада. - Смотри, чтобы они тебя потом не вычислили и сами не оттрахали до полусмерти. У них, брат, память хорошая.

О, да, братец! - воскликнул нёсший меня, и в его голосе прозвучала неподдельная, почти мальчишеская мечтательность. - Я прям сплю и вижу, как они меня... Жёсткие потрахушки, адреналин, когти в спину... Не то что с этими человеческими шлюшками, скукота. А, красотка? - И он, будто для подтверждения своих слов, со всего размаха шлёпнул меня по заднице своей огромной ладонью. Звук получился гулким, почти хлёстким. Я аж глаза выпучила от наглости, а потом от бешенства. Стиснув кулак, я со всей силы ударила его в спину, прямо между лопаток. Удар, конечно, был для него как комариный, но я вложила в него всю свою ярость.- Не трогай меня, придурок! - прошипела я, задыхаясь от неудобного положения.- Будет случай - я тебе башку проломлю, тварина!

Он лишь рассмеялся - глубоко, от живота, и этот смех сотрясал его тело и, соответственно, меня. Казалось, моя угроза доставила ему искреннее удовольствие. Из моего перевёрнутого мира, болтаясь головой вниз, я увидела, как Данко без лишних слов наклонился, и его руки обхватили хрупкую фигуру. Девушка была меньше меня. Она не кричала, не боролась. Когда он перекинул её через плечо, как тюк, раздался лишь короткий, приглушённый писк - звук, который тут же был задавлен собственным страхом. И затем - абсолютная тишина. Она обвисла в его хватке, безвольно, будто уже смирившись или просто отключившись от реальности. Глава 6

Каждый шаг светловолосого отдавался во мне глухим ударом. Мой живот вдавился в твёрдый бугор его плеча с такой силой, что казалось, вот-вот лопнут внутренности. Пустой желудок сжался в болезненный комок, подкатила тошнота - блевать было нечем, только сухими, мучительными спазмами. Кровь прилила к голове, давя на виски изнутри тяжёлым, пульсирующим молотом. В ушах стоял гул, мир в перевёрнутом виде плыл и качался - пол, потолок, мелькающая обувь Данко. Я из последних сил пытаюсь приподнять голову.

Пальцы впились в грубую ткань его рубахи, но это иллюзия контроля. Я знаю - не упаду. Он держит меня с ужасающей, небрежной уверенностью.

Одна его рука, огромная и горячая, лежит плашмя на моей заднице, сжимая её с таким собственническим спокойствием, что от этого хотелось выть. Каждое прикосновение, каждый его палец жгли кожу сквозь ткань, оставляя след из омерзения.

Вот гадина..

Вот тварь...

Мне так и хочется резко выгнуться и босой ногой - ему под дых, перекусить зубами его жилистое запястье, впиться, как дикая кошка, пока не хрустнет кость и не потечёт тёплая, солёная кровь.. Но я лишь болтаюсь у него на плече, беспомощный и злой мешок с костями, а его пальцы всё так же мерзко и прочно обнимают мой зад.

Ощущение будто меня несут целую вечность. Наконец, под ногами мучителя закончился скрипучий деревянный пол.

Обувь с глухим стуком встало на землю - сыроватую, пахнущую прелой листвой. Я мельком, вверх ногами, видела промелькивающие травинки и сухие ветки. На улице светло. Утро или день -- хрен поймёшь, когда мир перевёрнут с ног на голову. Но это не глушь. Повсюду слышались голоса. Обычные людские голоса. Кто-то выкрикивал что-то, кто-то смеялся, где-то спорили. Жизнь кипела своим чередом, и ни кому нет дела, что какие то ублюдки тащат на плече девушек. Полное, леденящее безразличие.

Мысль крикнуть «Помогите!» умерла, даже не родившись. Это было бы бессмысленно. Затем земля снова сменилась под ногами носильщика - теперь на твёрдый, прохладный каменный пол. Мы зашли в какое-то помещение. Воздух стал другим - пахло кожей, дымом и чем-то тяжёлым, пряным.

Светловолосый, не церемонясь, сбросил меня со своего плеча, как отработанный груз. Я полетела вниз, но приземлилась не на холодный камень, а на что-то неожиданно мягкое и глубокое - на толстый, пушистый ковер. Падение было не таким болезненным, но от неожиданности и толчка я всё равно скривилась.

Рядом со мной бесшумно приземлилась и вторая девчонка. Она даже не пошевелилась, чтобы смягчить удар. Её взгляд был прикован к узору ковра под ней, она буквально вжалась в него, боясь поднять глаза, встретиться с чьим-либо взглядом.

Я же, может, от глупости, а может, от накопившейся злости, которая пересилила страх, подняла голову. Перед нами, в массивном кожаном кресле, сидел мужчина. И он тоже чертовски красив. Его взгляд, тяжёлый и буравящий, скользнул по нам.

Он смотрел так, как смотрят на доставшуюся проблему или на кусок грязи на пороге. В этом взгляде не было даже презрения - лишь холодная, безличная оценка.

Тут и догадываться не стоило.

Это Альфа.