Страница 16 из 20
Голос прорвался сквозь пелену моего экстаза, резкий, недовольный, ошалевший. Он прозвучал где-то сбоку. Конри в ответ зарычал. Не громко, но низко и предупреждающе, прямо мне в шею, в самое ухо. Его рука, та, что была у меня между ног, дёрнулась, и палец вошёл ещё глубже, с новой силой, заставив меня бессовестно, громко вскрикнуть. Это уже было не от страха, а от чистого, животного наслаждения, которое смешалось с ужасом от происходящего.
- Ты придурок! Как ты сбежал?! - продолжал кричать тот же голос. Теперь я узнала его. Бастион. Она ведь отмечена Лисом?!
Высовывай из её трусов руку, сейчас же! - рявкнул Бастион, но в его голосе уже слышалась не только злость, но и что-то вроде растерянности.
Конри резко обернул голову через плечо. Я, полубессознательная, увидела, как его профиль на секунду исказился настоящей звериной злобой.
- ПОШЕЛ НАХРЕН!!! - прогремел его рык.
Он был нечеловечески громким, эхом отразившимся от каменных валов. В нём была такая
первобытная ярость и власть, что, кажется, задрожала земля под ногами. Я мельком увидела Бастиона.
Он, огромный и мускулистый, отшатнулся на два шага назад, будто от физического удара. Лицо его, освещённое кровавой луной, выражало не злость, а чистый, животный страх. Он склонил голову, опустил взгляд -- жест подчинения, почтения перед альфой.
• Она... моя, - произнёс Конри уже спокойнее, но с той же неоспоримой, стальной властью в голосе. И пока он говорил с Бастионом, его палец внутри меня не останавливался. Наоборот. Движения стали быстрее, резче, целенаправленнее. А большой палец нашёл мой клитор и начал водить по нему твёрдыми, точными кругами. Второй оргазм подкатил мгновенно, без предупреждения.
Я поняла, что этот будет не таким, как первый. Он будет долгим, пронзительным, выворачивающим наизнанку.
Я попыталась сдержать стон, вцепившись зубами в собственную губу, но звук вырвался - хриплый, надрывный, полный абсолютной потери контроля.
Мне было дико стыдно.
Стыдно, что Конри делает это со мной - трахает меня пальцем - на глазах у другого. Что Бастион всё видит, слышит мои неприличные, громкие стоны, видит, как я обмякла в руках его вожака, полностью отдавшаяся животному наслаждению.
Но стыд тонул, растворялся в нарастающей волне удовольствия. Оно било в голову, как удары тока, выжигая все мысли, всю волю.
Я понимала, что сознание уплывает. Тело больше мне не принадлежало. Оно было инстоументом в его руках, отзывающимся на каждое прикосновение судорожными конвульсиями. Я окончательно обмякла, повиснув на его руке, вцепившись ему в плечи, чтобы просто не рухнуть. Перед глазами заплясали чёрные мушки, края зрения почернели. Глаза сами собой сомкнулись. В ушах нарастал белый шум, заглушающий всё - и тяжёлое дыхание Конри, и, возможно, возмущённое ворчание Бастиона, и даже рёв далёкой реки.
Последнее, что я почувствовала, прежде чем провалиться в небытие, это финальный. сокрушительный спазм, вырвавший из меня беззвучный крик, и ощущение, как Конри прижимает меня к своей груди, а его губы снова касаются свежей метки на моей шее.
Тьма накрыла с головой.
Глава 15
Я открыла глаза.
Вернее, попыталась.
Ресницы слиплись, веки были тяжёлыми, как свинец.
С трудом разлепив их, я тут же зажмурилась от ослепительной боли. Яркий, почти белый солнечный свет бил прямо в лицо из огромного окна. Я застонала и прикрыла глаза ладонью. Шея ныла. Тупая, навязчивая боль.
Я сморщилась и, не открывая глаз, потянулась рукой к больному месту. Пальцы нащупали не гладкую кожу, а что-то шершавое, припухшее. И как только я слегка надавила, резкая, чёткая боль ударила в голову, заставив меня вздрогнуть.
Ранка.
Не открытая, затянувшаяся коркой, но свежая и болезненная. И тут до меня дошло.
Я лежала не на холодной земле в лесу.
Не на каменном полу.
Я утопала в невероятно мягкой, пружинисто кровати. На мне лёгкое, но тёплое одеяло, которое пахло свежестью.
Чистотой.
Глаза открылись моментально, уже привыкнув к свету.
Я окинула взглядом комнату.
Незнакомую.
Более чем незнакомую - роскошную.
На потолке висела массивная, красивая люстра из тёмного металла и хрусталя. Стены были обшиты дорогими деревянными панелями, в них были встроены полки. На полках - книги в кожаных переплётах, какие-то изящные статуэтки, рамки с фотографиями, лица на которых я не разглядела. В комнате стояли два глубоких кресла и низкий журнальный столик со стеклянной столешницей. Всё здесь дышало деньгами, вкусом и отстранённостью.
Как номер в дорогом отеле, в котором страшно сделать лишний шаг, чтобы не нарушить стерильную чистоту.
Ощущение под одеялом было непривычным.
Слишком свободным.
Я осторожно приподняла край.
И застыла.
Я совершенно голая.
Вот это поворот.
Мои брови сами поползли вверх от шока.
Куда делась моя одежда? Кто меня раздел?
Доброе утро. Моя Истинная.
Голос прозвучал слева, не из глубины комнаты, а совсем рядом. Мужской. Низкий.
И в нём не было ни капли тепла или радости. Особенно брезгливо, с оттенком раздражения, были произнесены последние два слова: «моя истинная».
Я резко повернула голову на звук, одновременно дёрнув одеяло до самого подбородка и вцепившись в него пальцами так, что костяшки побелели.
В широком арочном проёме, прислонившись плечом к косяку, стоял Конри. Он одет - в простые чёрные штаны и белую, чуть помятую рубашку с расстёгнутым воротом. Руки были скрещены на груди. И лицо было не просто серьёзным. Оно было мрачным. Неудовлетворённым. Настолько тёмным и недовольным, что у меня тут же возникло дикое желание выпрыгнуть в это самое окно, лишь бы не видеть этого взгляда.
Что, в общем-то, совпадало с моими изначальными планами по поводу этого места.- Что случилось? - тихо, но чётко спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.- Почему я здесь?
И….. голая?
Он беззвучно, но очень выразительно вздохнул, будто я задала самый идиотский вопрос на свете. Оттолкнулся от косяка и прошёл вглубь комнаты. Его походка была всё той же - лёгкой, мощной, ХИЩНоЙ.