Системный Рыбак 17

Вблизи рана оказалась ещё хуже. Крюк вошёл в бок ниже последних рёбер и выдрал кусок плоти. Воздух в дыру не втягивало; Кер’т дышал часто, но без хрипа. Это был единственный плюс. К ране прижал сложенную полосу рубахи, не отрывая ладони, пока кровь под тканью не перестала бить толчками. Счёт бросил где-то на третьей сотне. Потом положил сверху валик из остатков рубахи, обмотал бок широкой полосой, чтобы не давить на рёбра, вытащил из перстня корзину, снял с неё жгут Ол’ви и затянул им узел. Жгут держал лучше верёвки, Ол’ви был прав. Кер’т шипел, но не дёргался.

В перстне лежали две тряпицы: в одной мой паёк с двумя вечерними оладьями, во второй — утренняя пара для деда Ма’руна. Достал свою.

— Ешь.

В обычном мире раненого в бок кормить бы не стал. Здесь еда затягивала раны, а других лекарств не было. Перевернув Кер’та на здоровый бок, подсунул ему под плечи корзину и развернул тряпицу. Оладьи успели остыть, поэтому пришлось прогреть их по одной на ладони с Пламенем, переворачивая до сухой корочки. Запах калёных семечек с квашеной зеленью среди дыма и палёной шерсти казался запахом другой планеты.

Отламывал по куску с ноготь, разминая с соусом, затем ждал, пока Кер’т проглотит и выдохнет. На третьем куске приподнял край повязки: по краям раны нарастала розовая ткань. Так же затягивалась Тэй’ла у озера, только её рану оставили зубы, а здесь крюк вырвал целую яму. Никакие оладьи не могли закрыть её за один привал. Пятно на повязке перестало расползаться, но частое дыхание вместе с холодными пальцами подсказывали: до ворот его придётся нести.

Второй свёрток, тот, что для деда, я отнёс к камню. Хар’н молча развернул его и отдал одну оладью мальчишке. Ти’ба не спорил и ел, глядя мимо меня, на сухой мешок посреди ложбины.

Вернувшись, увидел Кер’та на боку. Он смотрел на сухое тело ловчего, с которого я снял острогу. Разговор предстоял длинный, а в морях плескалось на один посыл, поэтому зажал в кулаке кристалл, позволяя ему таять по мере надобности. Когда я убирал острогу, на зубцах уже не было крови: Разлом забрал её вместе со всем остальным.

— Что это было? — послал он.

Вопроса ждал, ответ подготовил ещё по дороге к камню. Правды в нём было больше, чем вранья, но легче от этого не становилось.

— Сила Бездны, — сказал я. — Она досталась мне вместе с наследством, по крови. Пламя входило в то же наследство.

Я показал левую ладонь, и на ней вспыхнул фиолетовый огонь.

— Красные жгут землю — Пламя тоже жжёт. Красные пьют жизнь — эта штука тоже пьёт. Только Пламя ты уже видел. С его помощью я убил гончих, и Тар’гом зачёл мне это в заслугу. Учёная смотрела в меня линзой в первый день. Нашла во Втором море Хаос, сказала об этом при страже, а с Красными его не связала. Меток не нашла, поводка не нашла. Я тот же, кем был утром, когда ты велел мне идти первым.

— Он высох, — сказал Кер’т. — За два вдоха. Я видел, как высыхают наши, когда их берут Красные. Только там дольше.

— Знаю.

Он молчал долго. Торопить его не стал, хотя времени у нас не было. Молчание в переговорах — оружие, но здесь никого не переигрывал: просто ждал приговора от человека, которому только что заткнул дыру в боку.

— Скрывать нападение не буду, — сказал я. — Ни ловчих, ни тех двоих, что ушли. Тар’гом узнает всё сегодня. Прошу другого. О Разломе не рассказывай никому, кроме стражи, пока не объяснюсь с ней сам. Слухи по Гроту побегут быстрее меня, а нужно успеть первым.

Кер’т посмотрел на два сухих тела, на волокушу с шестью петлями, на тропу. Потом протянул здоровую руку назад, нащупал копьё под лямкой и коснулся основания наконечника, рядом с кромкой Пустоты.

— Перед Пустотой, — послал он. — Видел, как верховой закрыл меня собой, убив двоих, хотя мог уйти. Подтвержу это перед стражей и перед Кругом. О его технике буду говорить только страже, только то, что видел сам. Чужого не открою.

Такого я не просил. Мне хватило бы двух часов молчания, а он поклялся Пустотой. Судя по тому, как он держал руку у наконечника, такие слова тут впустую не бросают.

— Спасибо.

— Мне страшно от твоей техники, — сказал он тем же будничным тоном, каким объяснял про глазок в иле. — Но ты стоял надо мной. Остальное меня не касается.

Дальше пошла работа, а работа лечит лучше разговоров.

Тела поднимал сам: Дор’вака с переломленным копьём, сборщика, который пел на ходу, Ол’ви со светлой проплешиной на загривке, а последним вытащил из воды Ма’руна. Лямка так и осталась у него на лбу — трогать её не стал. Перстень принял всех четверых.

Высохшее тело ловчего, который шёл на меня в кровавом панцире, тоже убрал в перстень. Второго оставил рядом с крюками, волокушей и тремя гончими — двумя, которых мы убили с Кер’том, и той, которую Хар’н снял копьём. Тар’гому нужно будет самому увидеть место, а не слушать чужие слова. Пусть его люди найдут здесь всё как есть.

Ти’ба подставил плечо Хар’ну. Сняв с Кер’та корзину вместе с копьём, убрал их в перстень; следом туда ушла моя корзина с одиннадцатью корнями. Пятно на повязке за это время не выросло. Дышал он всё так же часто, но без хрипа. Пришлось взять его на спину. Кер’т тут же велел не ходить по трещине.

— По осыпи, — послал он. — Правее. Там камни сыплются под ногами, следа не останется. Ловчие вернутся с гончими и пойдут по нашему запаху, значит, запах должен кончиться на воде.

Войдя в ручей, мы шли по нему до самого поворота, потом выбрались на осыпь. Кер’т на спине командовал, куда ставить ногу, а я ставил. Хар’н дважды садился. Ти’ба дважды поднимал его, во второй раз выругавшись посылом, коротко и зло. Утром Ти’ба молча шёл в цепочке, а теперь тащил на себе раненого охранника.

До последней стены мы добрались, когда деревья в Гроте, судя по времени, ещё горели в полную силу.

Я прошёл стену первым и вышел на площадку у арки с Кер’том на спине, весь в его крови. Пятёрка с копьями опустила наконечники и подняла их снова.

— Четверо погибших, — послал я в круг раньше, чем меня успели спросить. — Дор’вак, Ма’рун, Ол’ви и тот, что пел на ходу. Двое раненых, Кер’т тяжело. Ловчие Красных, четверо. Все три гончие мертвы, одну Хар’н убил до нашего подхода. Двое ловчих убиты, ещё двое ушли рывком на запад. Тела погибших у меня, одного мёртвого ловчего тоже принёс. На месте боя остались второй, оружие, волокуша и туши гончих. Отряд нужен туда сейчас, пока Красные не вернулись за своими.

Стражи переглянулись, и тот, что утром здоровался со мной древком, сорвался с места за арку без единого посыла.