Страница 73 из 73
— Я проверила отдельную порцию каждого, а потом брала пробы после каждой смены у плиты. Эффект сохранился: усвоение стало полнее, а потоки видны яснее примерно двадцать минут. Условие выполнено. Сегодня же сообщу главе и Кругу.
— Спасибо.
— Это тебе спасибо, — ответила она, надевая очки. — Когда эта столовая ещё работала, мне здесь доставалась одна похлёбка.
Последние заказы ушли, когда деревья уже начинали тускнеть. Старуха с доской передвинула последний камешек, пересчитала ряды и, ничего не сказав, ушла с доской под мышкой. Миску с жетонами я убрал за стойку.
— Уборка, — сказал я. — Рокан, плита и чан. Тэй’ла, столы. Бурти, садись и пиши. Всё, что продали, сколько замесов, сколько соусов каких. Считать будем вместе.
Бурти сел. Уголёк у него в пальцах дрожал, но знаки на дощечке ложились один к одному.
Дождавшись, когда зал опустеет и плита остынет, Рокан сел на лавку напротив меня и заговорил:
— Мы думали, ты этой чисткой нас наказываешь.
— Знаю.
— Дядя сказал: пойдёшь к верховому, будешь у него в прислуге, поумнеешь. Я и думал, что это прислуга. Клубни, вода, зелень и вся эта возня. А сегодня… — он провёл большим пальцем по ладони. — Если бы я чистил по-старому, мы бы к полудню легли. Все трое.
Бурти рядом кивнул и ничего не добавил, потому что Рокан сказал за обоих.
— Обучение началось с первого клубня, — ответил я. — Жарка — последний этап. Вся кухня начинается задолго до плиты. Ты сегодня первым заметил, что клубни кончаются. Раньше меня. Я ещё прикидывал, а ты уже шёл к корзинам.
Рокан смутился и поджал губы. От разжёванного гриба они ещё светились зелёным.
— Бурти, ты сам понял, почему поплыл замес, и не стал жарить остаток. Уже не спрашивал, так ли. Сам сказал, в чём ошибка. Это дороже любого замеса.
Бурти снова втянул голову в плечи, но уши у него покраснели от похвалы.
— Тэй’ла, ты одна удержала три плиты. Ещё вчера у тебя горела вторая партия.
— Сегодня я считала, — послала она.
— Я видел.
Высыпав жетоны на стойку, мы принялись за подсчёт. Жетоны были из тёмного лёгкого камня, гладкие, с дыркой посередине. На половине болтались обрывки шнурков: расплачиваясь, люди снимали связки с шеи и отрывали нужное число жетонов. Бурти читал с дощечки, я раскладывал кучками. Сто сорок семь порций. Тридцать восемь торговых замесов и столько же доз вытяжки: один замес ушёл в отход, одна порция на пробу мне, остальное в зал. Утреннюю порцию деду Ма’руна готовили отдельно. Почти четыре корня за день. Соус на семечках опередил два остальных всего на несколько мисок. Стражи оказались правы, а стражей в Гроте много.
Сто сорок семь жетонов.
Тридцать отложил на ближайшую закупку: клубни, зелень, семечки, ягодный сок. Остальное разделил.
— По двадцать пять каждому. За открытие. Дальше выплаты считаем после закупок. И выручка будет меньше. Сейчас объясню почему.
Все замолчали. Рид вылизывал лапу; в притихшем зале было слышно, как язык шуршит по шерсти.
Рокан сгреб свою кучку, отсчитал пять жетонов и остановился.
— Погоди. Это каждому?
— Каждому.
Он пересчитал деньги до конца, оглянулся на Бурти и вдруг засмеялся, показывая ему полные ладони. Бурти сидел, расправив плечи, и трогал пальцем ближайший жетон.
— Забирай, — сказал я.
Бурти подгрёб к себе всю кучку. Один жетон покатился по стойке, и он накрыл его ладонью с таким испугом, будто тот мог исчезнуть. Потом поднял на меня глаза.
— Это всё уже моё?
— Твоё. Заработал.
Он выдохнул и разжал ладонь.
— Дядя даёт мне на неделю меньше, — сказал Рокан.
— Дед тоже, — сказал Бурти. — На неделю всего восемь жетонов. И то ворчит.
Взяв свои жетоны, Тэй’ла убрала их в складку на груди и промолчала. Рука задержалась там дольше, чем требовалось для двадцати пяти камешков. В первый день она отдала на мою кухню единственный корень. Сегодня кухня впервые вернула ей часть долга. Тэй’ла посмотрела на плиту и спросила:
— Завтра во сколько?
— До того, как разгорятся деревья.
— Мы придём раньше, — сказал Рокан.
— А дяде ты что скажешь? — спросил Бурти.
— Ничего. Положу на стол двадцать пять жетонов и пойду спать. Пусть сам думает, за что меня наказали.
Бурти впервые засмеялся. Получился короткий хрюк.
Глядя на них, я почти перестал жалеть о трёх запоротых замесах. Ну, почти. Замесы всё-таки жалко.
Придвинув к себе оставшиеся сорок два жетона и закупочные тридцать, я провёл пальцем по двум кучкам. Первые деньги, заработанные в Провале. Трофеи, туши в обмен на место в отряде и продукты от Круга сюда не входили. Деньги. Свои.
Пособие за сотню. Десяток материалов для Вульфрама, чтобы старик мог возиться с маской.
— Маска, хозяин, сама себя не починит, — вклинился он из глубины. — И заметь, я даже не напоминал.
— Ты сейчас напомнил.
— Я констатировал.
Хм. Сорока двух на всё сразу не хватало, и хорошо. Спустить всю выручку в первый же вечер умеет любой дурак. Пособие подождёт три дня. Материалы куплю по паре, пусть Вульфрам сначала покажет, что вообще умеет с местным сырьём.
Со спросом надо было разбираться сегодня, поэтому весь расчёт я проговорил вслух. Завтра троим за стойкой работать с этой очередью.
Сто сорок семь порций за день. Корня при таком темпе на четыре дня. Простейший ход: очередь за дверь, товара мало, ставь два жетона и продавай вдвое меньше за те же деньги. Рокан уже открыл рот, чтобы сказать именно это.
— Нет, — сказал я раньше него.
В прошлой жизни один знакомый удвоил чек через месяц после того, как к нему выстроилась очередь. Через полгода он закрыл заведение и винил во всём гостей. Постоянные гости вспоминали только скачок цен в разгар очередей. О еде уже никто не говорил.
— Порция по-прежнему стоит жетон. Вместо повышения цены введём предел: шестьдесят порций в день, не больше двух в руки. Число пишем на доске с утра. Кто не успел, приходит завтра. Поднимем цену тогда, когда будем знать, сколько стоит корень у охотников, и сможем объяснить это любому, кто спросит. Цену поднимают вместе с причиной, которую понимает покупатель. Иначе город запомнит обман, а не вкус.
Рокан закрыл рот. Бурти записал «шестьдесят» на дощечке и обвёл.
Он ещё дописывал остатки продуктов, когда в дверь вошли трое.
Следующий том читать ТУТ:
Эта книга завершена. В серии Легендарный рыбак есть еще книги.