Страница 72 из 73
Конечно, пришли не все. Но к третьему разу, когда я выглянул в дверь, очередь уже завернула за поворот тупичка, а по улице подходили новые гости. Шли семьями. Мохнатые дети сидели у взрослых на плечах и вытягивали шеи. Кто-то прилетел на листе, бросил его у входа и побежал занимать место. В зале стало тесно и тепло, лавки заняли до последней, а вытертые дорожки на стойке снова скрылись под мисками.
Бурти подошёл к проёму с миской и остановился, увидев набитый зал. Я успел заметить, как он прижал посуду к животу, пряча дрожь в пальцах. Рокан выглянул из-за его плеча.
— Это всё к нам?
Он оскалился и вернулся к тёрке. Заработал так, что заскрипел стол. Бурти сглотнул и занял своё место у замеса, а Тэй’ла вытерла лоб предплечьем и повернулась к плите. Теперь она смотрела только на оладьи.
Протиснувшись сквозь толпу, Верена подошла с линзой в руке и съехавшими очками.
— Ив. Отойди от плиты, пожалуйста.
— Я не у плиты.
— Ты рядом с плитой и всё время на неё смотришь. По условию они должны справиться сами, без твоих подсказок. Жар оставь постоянным, дальше они решают сами. Встань к простенку у двери, оттуда всё видно.
Я встал к простенку. Спрыгнув со стойки, Рид пришёл следом: под потоком мисок его хвост оказался в опасности. Кот уселся у моих ног.
За двадцать с лишним лет прошлой жизни меня выгоняли с собственной кухни один раз, и то это был санитарный инспектор. Сейчас меня выгоняла девушка в подпалённом балахоне, и она была права, что бесило вдвойне.
Стоя у простенка со скрещенными руками, я молчал. Для зачёта Верена по очереди велела каждому приготовить отдельную порцию от клубня до соуса, пока двое других обслуживали зал. Все три порции она проверила линзой и отдала на раздачу. Дальше миски шли от тёрки к замесу, от замеса к плите и от плиты в проём раздачи без меня.
И тут весь зал загудел из-за соусов.
— Ягодный, — послал страж с развилки. — Кислинка в нём хорошо будит.
— Ягодный детям оставь, — ответил ему второй страж, и по всему залу прокатился гул, потому что посыл он толкнул так, чтобы его приняли все до двери. — Настоящий соус на семечках. От него сгусток держится.
— А зелень ты пробовал?
— Зелень в самих оладьях есть!
— Тогда вдвойне хорошо!
Через четверть часа перед стойкой снова появились те, кто уже съел первую порцию. Страж, что брал оладьи с ягодным соусом теперь купил семечки, «проверить». Женщина с корзиной брала зелень, потому что соседка ей так рекомендовала. Тэй’ла отвечала на споры лишь: «Свободная касса». Ничего другого от неё за час ни кто так и не услышали.
Я стоял у простенка и считал тех, кто вернулся за добавкой. Каждый третий брал вторую порцию, и брал её из-за соуса, потому что поспорил с соседом по лавке, как вкуснее и голод тут был совсем ни при чём.
В прошлой жизни я бы за такое выписал маркетологу премию. Здесь всю рекламу устроила миска с ягодным соком.
Первую ошибку допустил Бурти.
Бурти подменил Тэй’лу у плиты и выложил массу, но та поплыла. Растеклась по камню лужей, пузырясь по краю, вместо того чтобы схватиться. Я дёрнулся вперёд, но Рид прижал мне ступни всем своим нынешним весом. Этого хватило.
Бурти вскинул голову.
— Стой, — уверенно послал он Тэй’ле. — Не бери. Я посолил заранее и оставил, пока соус разводил. Клубень воду дал.
Тэй’ла соскребла расползшуюся массу в миску для отходов. Рокан, не отрываясь от тёрки, пересчитал оставшиеся клубни и сказал: «Хватит ещё на четыре замеса. Потом чищу». Посолив отложенную в другой миске массу перед самой жаркой, Тэй’ла выложила её на камень, чтобы плита не простаивала, пока Бурти переделывал испорченный замес.
Переделал с нуля, взяв свежую стружку. Отжав её, пока не перестало капать, добавил связку и посолил перед самой жаркой. Оладьи схватились.
Поменявшись местами прямо в работе, они обошлись без команды. Через час у плиты стоял уже Бурти. Оладьи выходили с сухим краем и упругой серединой. Я вытащил ступни из-под кота и снова скрестил руки.
Следом закончились клубни, заготовленные с утра. Я ещё прикидывал, сколько понадобится новых, а Рокан уже перетащил корзины к стойке. Бурти остался у раздачи, но между заказами успевал чистить и тереть клубни, а Рокан замешивал. Тэй’ла вернулась к плитам и осталась у них одна.
А плит было три. Накануне я выменял две новые у камнетёса с рынка, пообещав за них десяток оладий, а утром уложил рядом со своей. Одна нить Пламени прогревала все три камня одинаково. Для очага в душе это была мелочь, а вот для Тэй’лы нет: ещё вчера она не уследила за двумя партиями на одном камне.
Выложив оладьи на три камня с небольшими промежутками по времени, она перехватила лопатку.
Лопатка ходила по кругу. Снять с левой, перевернуть на средней, проверить правую, снова выложить на левую. Тэй’ла следила за краями оладий на каждом камне и больше ни на кого не отвлекалась.
Парни подали ей две миски свежего замеса. Тэй’ла не сбилась.
Я удержался от кивка. Молодец. Сейчас ей хватало трёх плит, незачем ещё и меня ловить взглядом.
Тем временем гости начали замечать действие еды.
Первым это сделал страж, который спорил про ягодный. Доев оладьи и отставив миску, он поднял ладонь. Над ней собрался серый сгусток с чётким краем. Страж держал его, моргал и поворачивал кисть перед лицом.
— Обычно ощущение Пустоты расползается, когда кисть поворачиваю, — послал он напарнику, забыв про спор о соусе. — А сейчас смотри, держится.
Напарник посмотрел, потом молча поднял свою ладонь.
Потом ладони поднялись по всему залу. Кто-то сидел на лавках и держал сгусток, забыв про очередь. Женщина с корзиной вышла на улицу и села прямо у входа. Пара стариков ушла к площадке за рынком, не доев, унося миски с собой.
— Миски! — послала Тэй’ла им в спину, и это было её второе слово за день.
Я прикинул расход корня. Шестьдесят порций на обычный день? Ха. Мы перевалили за шестьдесят до середины дня, а очередь всё ещё не редела. При таком темпе корень кончится за четыре-пять дней. К обеду все моим прикидки полностью устарели, а ведь будет ещё и сарафан, что приведёт новых гостей. Неплохо.
Переходя от миски к ладони со сгустком, Верена проверяла всё линзой и заносила результаты в свиток. Закончив записи, она подошла ко мне и сняла очки. Значит, разговор серьёзный.