Системный Рыбак 17

Глава 11

Пробную котлету я надломил ещё у плиты. Она хрустнула так, что Рид поднял голову. Между половинками потянулась лента водоросли, а в разломе блеснул грибной сок. Я обмакнул край в соус и откусил.

Кислотой сразу свело скулы. Следом раскусил семечки, и горячая начинка заполнила рот; мягкий клубень рассыпался на языке, пока из грибов выходил сок со вкусом жареной корочки. Прожевал и поймал себя на том, что опять тянусь половинкой к соусу. Ещё чуть-чуть кислого, ещё этот хруст. Вот теперь получилось как надо. Такое блюдо я поставил бы даже перед Игнисом.

Из перстня достал широкие белые тарелки. На каждую положил котлету, рядом налил немного тёмного соуса и посыпал всё калёной крошкой. Четыре порции предназначались Ул’меху, Тар’гому, Верене и Тэй’ле. Пятую под шумок сунул Риду. Кот просидел у плиты всю готовку с лицом ревизора, так что заслужил первую пробу.

Тар’гом обнюхал котлету, затем заглянул под неё, придерживая пальцем. Ул’мех повертел тарелку на коленях, коснувшись корочки. Она хрустнула под ногтем; старик поднял на меня брови. В ответ кивнул, показывая на разлом своей порции.

Верена по очереди провела линзой над тарелками, сверила показания с исходными продуктами и удовлетворённо кивнула. Только после этого она отломила кусочек.

— Ну, ради чистоты опыта… — начала она и отправила его в рот вместе с каплей соуса.

Корочка хрустнула. Верена застыла с поднятой рукой, широко раскрыв глаза. Затем она медленно выдохнула через нос и прижала пальцы к губам. Я подождал, пока прожуёт.

— Ох… Вот же зараза.

Она прикрыла глаза и сглотнула. Потом посмотрела на оставшуюся котлету, словно только что поняла, что её можно доесть.

— Будто в ледяное озеро окунулась, а теперь сижу у печки, — сказала Верена. — И всё это в одном кусочке?

За следующим она потянулась сразу, выбрав край потолще. Соус с него капнул на палец, и Верена слизнула каплю прежде, чем поднесла котлету ко рту.

Тар’гом хмыкнул и откусил свою почти до середины. Тут же замер. Начальник стражи посмотрел на разлом, раздувая ноздри, затем отставил копьё к арке. Теперь тарелку он держал под самым подбородком.

— Вот это грибы?.. — выговорил он с набитым ртом. Проглотив, обмакнул остаток в соус, и от следующего укуса у него дёрнулись уши. — Ух!

На этот раз он жевал долго, прищурившись. Крошки сыпались в тарелку, и Тар’гом подбирал их большим пальцем, прижимая к соусу.

Рядом Тэй’ла откусила самый хрустящий край. По подбородку у неё потёк сок, и она подалась вперёд, подхватив котлету второй рукой. Поймала каплю тыльной стороной ладони и засмеялась.

— Снаружи как жареные семечки, а внутри всё такое… — она разломила котлету, и из начинки поднялся пар. — Смотри, сколько сока!

— Смочи разлом, — подсказал я, показывая на соус.

Тэй’ла обмакнула в него кусок. Попробовав, замычала с набитым ртом и принялась обмахивать лицо ладонью. Я придвинул миску с водой, но девушка отодвинула её и наконец проглотила.

— Как ты это сделал?

— Доедай, пока корка хрустит. Потом разберёмся.

Ул’мех за всё это время съел едва половину. Я уже собрался спросить, всё ли ему подходит, когда старик наклонил тарелку и собрал соус к одному краю. Окунул в него кусочек начинки, поднёс ко рту и чуть откинулся на своём камне. Кончики ушей у него порозовели. Проглотив, он улыбнулся мне, затем отломил полоску корочки и повторил всё сначала. Когда я потянулся забрать опустевшую тарелку Тар’гома, глава придвинул свою поближе к груди.

Я улыбнулся и убрал руку. Лучший отзыв за вечер.

Рид попробовал свою котлету, чихнул и великодушно отодвинул её лапой. Всем своим видом кот показал: трава травой, но повару мы доверяем, когда-нибудь исправится.

— Что это? — спросил Ул’мех, когда на его тарелке осталась одна крошка, и он её тоже подобрал.

— Обычные местные продукты: грибы, водоросли, семечки, клубни и ягодный сок, — ответил я. — От себя я добавил только огонь и правильный порядок обработки.

— Значит, всё дело в порядке действий? — переспросила Верена. Она ещё собирала с тарелки остатки соуса крошкой панировки, когда вдруг остановилась с рукой на весу. — Так, подождите. Помолчите немного, я хочу кое-что проверить.

Верена прислушалась к ощущениям внутри, потом резко вытащила из футляра линзу и навела её на собственную ладонь.

— Тар’гом, покажи мне наконечник копья. Быстро, пока эффект ещё действует, — попросила она.

Начальник стражи хмуро взял копьё, повёл лапой вдоль древка, и над остриём привычно сгустилось серое ничто. Только на этот раз он на него уставился, как на обновку.

— Кромка стала ровной, — медленно произнёс Тар’гом. — Уже двадцать лет она рябит из-за старой раны в плече. А сейчас держится так же чисто, как в молодости. Вот же… Как такое вообще возможно?

— Я же говорила, — тихо напомнила Тэй’ла. — Потоки теперь видно насквозь, словно воду в чистом ручье.

Тар’гом посмотрел на ровную кромку, затем на пустую тарелку и наконец на меня. Теперь начальник стражи явно оценивал меня заново.

— Так, а теперь послушайте меня, — Верена подняла руку и заговорила через арку громче.

— Линза подтверждает: Пустоты в блюде ровно столько, сколько было в исходных продуктах. Ив ничего своего туда не добавил. Зато после обработки тело усваивает силу полнее, а восприятие на какое-то время становится яснее.

Верена на секунду замолчала, прислушиваясь к ощущениям.

— Сейчас различаю отдельные потоки, легче удерживаю контроль, сразу вижу собственные ошибки. Для тех, кто осваивает Пустоту, такая еда бесценна, а перед прорывом особенно полезна. Судя по скорости, с которой он угасает, эффект продержится минут двадцать, так что, простите, на разговоры тратить их не стану.

Закончив объяснение, Верена села прямо на камни площадки, скрестила ноги и закрыла глаза. Всё, учёная занялась медитацией и ясно дала понять, что отвлекать её сейчас бесполезно.

Ул’мех проводил её взглядом и усмехнулся.

— Обычная пища восполняет Пустоту и помогает ранам закрываться. Так было всегда, — сказал Ул’мех. — Но ясности восприятия она раньше не давала. Что ж, верховой, ты доказал свои слова. Тар’гом, отойдём на пару минут.

Они отошли от арки и совещались вполголоса минуты три. Тар’гом несколько раз оглянулся на нас, потом кивнул. Ул’мех вернулся к плите и опёрся на посох.