Страница 47 из 73
Вмешал в него грибы с водорослями, добавил половину пасты и щепоть соли. Ложкой поднимал фарш со дна миски, каждый раз поворачивая её другой рукой.
Когда начинка распределилась равномерно, снял пробу. Водоросли придавали солоноватый привкус сладковатому клубню, а при каждом движении челюсти попадался сочный кусочек гриба. Я ещё немного перемешал фарш, растирая оставшиеся сгустки пасты. Разрозненные отклики внутри выровнялись, и струны зазвучали вместе. Такое сочетание, кажется, подходило.
Фарш уже остыл настолько, что приятно грел ладони. Набирая его ложкой, перекладывал из руки в руку, придавая каждой котлете толщину в два пальца. Потом обкатывал в дроблёных семечках. Крошки цеплялись за влажную поверхность; приминал их, чувствуя пальцами каждое зёрнышко. На доске выстроился ряд котлет, оставалось обжарить корку.
Растянув Пламя под плитой спиралью, я выложил котлеты на жир от прогретой пасты. Вокруг каждой сразу зашипело. Средний жар позволял семечкам подрумяниться, пока середина прогревалась. Когда подхватил первую котлету лопаткой, она отошла от камня целиком. Перевернул её, проведя ребром лопатки по корочке. Семечки сухо зашуршали, уже впёкшись в поверхность.
Пока доходила вторая сторона, поставил на жар ковш с грибным соком. Подлил ягодного и добавил соли, затем принялся помешивать.
Бульк… бульк.
Пар, оседавший на пальцах, пах грибами с кислой ягодой. Соус я уваривал, время от времени проводя ложкой по дну. Когда след начал затягиваться медленнее, снял ковш, вмешав оставленную пасту. Она разошлась в соке, придавая ему блеск и густоту. Теперь соус обволакивал ложку, стекая с неё тягучей лентой.
Я попробовал каплю с остывшего края ложки. От кислоты рот сразу наполнился слюной; следом проступил грибной вкус, смягчённый семечковым маслом. Таким соусом хорошо смачивать разлом котлеты, чтобы он пропитал начинку, а корка по краям сохранила хруст. Я убавил огонь под готовой партией. Тарелки стоило доставать сейчас.
В этот момент за спиной звякнула арка. Толпа на ярусах расступилась.
К плите шёл старик с белёсым мехом цвета золы. Он был на голову ниже Тэй’лы и опирался на посох из обломка сталагмита. Перед самым низкорослым меховым на площади гиганты-стражи склонились так глубоко, что их копья легли почти горизонтально.
Старик подошёл к плите, с хрустом опустился на подставленный кем-то камень и как следует принюхался. Потом он заговорил через арку.
— Я сто лет чувствую в этом городе только запах мха и воды. Уже думал, что ничего другого тут не дождусь, — сказал старик, разглядывая меня тёмными глазами без белков. — Зови меня Ул’мех. Я глава Мшистого Грота. А ты, стало быть, тот самый верховой, который устроил у ворот… вот это?
— Ив Винтерскай, — представился я, переворачивая котлеты. Корка вышла ровная, каштановая, хоть в учебник. — Садитесь ближе, глава. Скоро запах станет ещё лучше…