Страница 11 из 73
Глаз остался на месте. Возле него, в самом сердце водоворота, распахнулся второй жёлтый глаз, а следом и появился весь силуэт гигантской головы на длинной шее, вытянутый череп и скалящаяся пасть. Челюсти пошли врозь, и в эту пасть уместилась бы вся терраса вместе с парадной лестницей.
Смех на террасе оборвался.
— ФИОЛЕТОВОЙ БЕ-Е-ЕЗДНЫ!!!
Дина, словно предчувствуя что-то, метнулась от ограды к строю, взвизгнула, и перламутровый купол накрыл моих людей вместе с телегами раненых.
Гигантская Пасть распахнулась до отказа.
РЁВ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Рёв ударил широким лучом точно в падающий меч и патриарха за ним.
Рука с мечом лопнула первой. Магический клинок распался хлопьями света, пальцы растаяли следом, а рёв прошил остатки техники и рванулся вверх по двадцати струнам духовной связи. Струны вспыхнули белым, как перекалённая проволока.
Патриарх успел лишь вскинуть ладони, после чего обратился в прах.
И в прах обратилось всё. Его боевой доспех, гербовый перстень, вскинутые руки и триста лет клановой спеси осыпались серой пылью на разбитую террасу.
По балконам и галереям прокатилась волна тихих вспышек: старшие Клейны, кормившие патриарха силой, оседали прахом один за другим там, где сложили печати. Обратный удар прошёл по связям до последнего человека. На нижней галерее среди серой пыли остался лежать перстень с двумя клановыми ключами: Гельмут влил свою долю силы вместе со всеми.
Под тем местом, где только что висел старик, дымился кратер метров тридцати в ширину и глубиной в два человеческих роста. Он выгрыз землю, парадную лестницу и добрую часть фасада. Из разлома поднимался лиловый пар.
По краям рёв терял силу. Край луча прошёлся по террасе и смёл молодых практиков дома с ног, оставив их без сознания. До Вейла докатилась уже ослабевшая волна: глава города удержался на одном колене, хотя из носа у него побежала кровь. У ворот осталась одна отдача, но и она качнула главаря культистов, а из-под рогатой полумаски по его шее поползли тёмные струйки.
Двор оглушила тишина, в которой остались только треск догорающих сараев и шорох черепицы, сползающей с уцелевших крыш. За моей спиной кто-то из бойцов сдавленно охнул.
Пламя скрывало истинный облик существа, чья голова возникла в портале. Сквозь лиловый водоворот проступал лишь силуэт, однако одного рёва и крупицы силы хватило, чтобы каждый во дворе понял: за гранью воды и огня ждал поистине ужасающий духовный зверь.
— Счёт закрыт, — сухо сказал я в эту тишину.
В тот же миг далеко внизу, у реки, Элиза проснулась от того, что задребезжали стёкла.
Комнатка над конторой была тесной: после пожара семья ютилась на доках, и кровать ей заменял топчан у самого окна. Гул шёл снаружи, со стороны Южного холма, и от него вибрировал воздух.
Она отдёрнула занавеску.
Над крышами Южного холма вращался огромный духовный водоворот, охваченный лиловым пламенем. Давление докатывалось даже сюда, до реки, и кожу на руках стянуло мурашками. Такую давящую мощь Элиза чувствовала один раз в жизни: на пляже Райского острова, когда над песком висела сфера с жёлтым глазом.
Ив.
Память услужливо подбросила остальное. После той сферы он остался пустым, а отряд убийц гнал его по лесу, как зверя. Тогда он выжил чудом, благодаря тому что его спас проходящий мимо неизвестный демонический культиватор. А кто рядом с ним сейчас? Кто прикроет ему спину, когда портал закроется?
Элиза сдёрнула со стены отцовский клинок, который Морган повесил у двери после пожара, и рванула раму вверх. Второй этаж, под окном навес склада. Прыгать со второго этажа страшно. Стоять у окна, пока он там пустой, куда страшнее.
Она скатилась по навесу, спрыгнула на мостовую и побежала. От крыльца ей под ноги скользнула белая тень: кошка с алой лентой на шее неслась рядом, вытянувшись в струну.
Водоворот-портал над двором схлопнулся, будто его втянули обратно мне в грудь.
Меня повело. Колени дрогнули, брусчатка поплыла, и я вызвал из слота Пятизубую Острогу. Древко стукнуло о камень; я опёрся на него и заставил себя стоять ровно.
Внутренним взором я видел безрадостную картину: оба моря выжаты досуха, девяносто девять звёзд погасли, а духовные энергетические каналы саднят по всей длине. На приличную технику теперь не наскрести даже по стенкам.
Вейл поднялся с колена. Вытер кровь под носом, посмотрел на кратер и долго молчал, пересчитывая взглядом серые кучки пепла на балконах.
— Винтерскай! — он окликнул меня хриплым голосом. — Опусти оружие и сдайся управе. Клейн ударил первым, это я видел и подтвержу перед любым судом. Но ты стёр патриарха третьей ступени и весь совет старших техникой, которую я вижу впервые за сорок лет службы. Первый дом города перестал существовать за один миг. До разбирательства ты пойдёшь под стражу. Это закон.
Культисты засмеялись. Смех расползся из-под двух десятков капюшонов, и стражники в оцеплении крепче перехватили алебарды.
— Ты опоздал, Вейл, — сказал человек в рогатой полумаске. На его шее темнели дорожки крови из ушей. — Мальчишка и его звери обещаны нашим демоническим владыкам. Этой ночью печать напьётся досыта, и каменные скрепы на их телах наконец-то откроются. Взять Носителя живым! Кота вязать сетями: его кровь дороже всего вашего города!
— Носитель пойдёт со мной, — Вейл шагнул вперёд, и его аура раскатилась во всю ширину двора. — Винтерскай под защитой города до суда. Убирайтесь в норы, и тогда, возможно, я повешу вас завтра, а не сегодня.
— Владыки ждали тысячу лет, — человек в маске качнул чашей, и игла упрямо повернулась остриём на меня. — Они устали ждать.
Оба двинулись ко мне. Глава города слева, мерным шагом законной власти; глава культа справа, лёгкой походкой мясника, выбирающего отруб. Я стоял, опираясь на острогу, и оценивал собственную популярность: два практика третьей ступени шли именно за мной, и это только за последние полминуты.
Расклад выглядел паршиво, потому что из козырей осталась острога в руках да Пламя Бездны, которому плевать на пустой резерв: оно горит на чужой душе и слушается только воли. Еще была техника демонического разлома, но использовать её тут прилюдно, это лишь усугубить свою ситуацию до безвыходной.
Я ещё раз смерил взглядом обоих. Вейла бить нельзя. Дуболом с манией порядка, конечно, но дуболом праведный. Людей с чистыми намерениями убивать не в моих правилах. Настоящий же враг шёл справа.