Цена веры

Брата подвели к колесу, сколоченному накануне, но привязывать, пока не стали. Ни металлических спиц, ни обода нужного размера в Городе Слёз не нашлось, а переводить железо ради одной-единственной казни сочли неразумным. Выполненное из дерева «колесо» получилось громоздким и неказистым. Изяществом пожертвовали ради уверенности, что оно не треснет в процессе казни.

Кадан подчёркнуто не смотрел в эту сторону.

Я встала рядом и немного порадовалась тому, что от брата не пахло презрением.

Прямо перед нам располагался навес и кресла, подготовленные для Властителей.

Один из стражников, инициативный не в меру, толкнул Кадана вперед, явно пытаясь поставить на колени.

К моему удивлению, сделал это мужчина в несколько раз старше меня. Резкие морщины, опущенные уголки губ, тусклая кожа — по возрасту эрлийз годился нам с братом в отцы. Не зелёный юнец, творящий дурость от горячности и неосторожности.

Кадан удержался на ногах, напрягся, готовясь к следующему удару. На обидчика не оглядываясь.

— Нет, — приказала я и добавила раздражённо, — оставь его.

На меня брат тоже не посмотрел. Встал обратно, уставился на горизонт.

Батур с женой подошли вместе с людьми. Цаагалов сын, впечатлённый нашим гостеприимством, убрался из дворца и возвращаться не пожелал. Сомневаюсь, что он действительно симпатизировал переселенцам. Слишком уж подчёркнуто его оборотни отгораживали господина от толпы.

Своего ребёнка Энхма несла на руках, привязанного шарфом. Мило ворковала, иногда говоря что-то мужу.

Зрители продолжали пребывать, и это, надо сказать, начинало настораживать. Меня не удивляло множество эрлийзов: от своего народа я не ждала иного, но и людей собралось столько, будто никто из них не имел других дел.

Скука? Любопытство? Желание посмотреть, как мучается один из нас? Я не знала и не чуяла, стоя слишком далеко.

Работа в этот день была отодвинута в сторону ради кровавого представления.

Наконец, появились Властители.

Лилит надела многострадально изумрудное платье, несомненно, очищенное от яда. В этом виделась издёвка и она мне нравилась, хотя костюм, стоило признать, начал надоедать.

Волосы Властительницы высоко подняли, закололи на манер причёсок, что любят За-Рекой. Лицо казалось строгим и немного вытянутым, куда менее мягким, чем обычно. На поясе висел кинжал в тёмных ножнах, и браслетов словно бы стало только больше.

Джархан тоже был одет в зелёное и тоже предпочёл наши фасоны. Удлинённая туника напоминала те, что часто носил отец, но Сохор пренебрегал капюшоном, не любил мех на вороте. Светлый и слегка серебрящийся на солнце, он, безусловно, Джархану шёл, однако не удивляться, как ему нежарко, я не могла.

Сегодня на супруге Властитель уже не вис, демонстрируя стремительно улучшение.

Кадан стоял лицом к правящей чете, но смотрел не на них. Ни на кого не смотрел.

Не без помощи стражи над площадью установилась тишина. Джархан прочистил горло и заговорил хорошо поставленным голосом.

— Несколько десятилетий назад за моей спиной зияли порталы в Бездну. Говорят, они были пронзительно синими. Я не видел этого, появившись на свет слишком поздно, но мои глаза сияют теми же нездешними огнями. Из порталов выходили демоны, что распоряжались нами, словно скотом. Я не застал тварей, но в моей крови плещется их наследие. Связь Калимора с Бездной разорвана, но ущерб, что нанесла она нашей земле, останется на долгие годы. В камнях и воде, в земле и воздухе, в искажённых тварях и, конечно же, в нас.

Джархан сделал паузу, оглядывая обескураженную толпу. После обвинений, что звучали на суде, зрители ожидали совершенно иного тона и, вероятно, иной темы.

В неприятной тишине, лишённой трели птиц или стрекота насекомых, Властелин продолжил.

— Все вы помните, сколь многие погибли ради закрытия порталов. Для победы над тварями Бездны объединились личности, кому естественнее было быть врагами, нежели союзниками. И, как мы знаем теперь, в конечном счёте они ими стали. Видение будущего Калимора Сохором, Талорией и Цаагалом не совпадало ни в чём, кроме изгнания демонов. Моё не совпадает ни с чем из того, что держала в голове эта троица. У многих из вас оно не совпадает с моим. В этой реальности нам придётся жить.

Из толпы донеслись отдельные смешки. Кадан, как отметила я краем глаза, сосредоточил взгляд на Джархане, проявив тень любопытства.

— Я не стану потакать каждому, чьё мнение не совпадает с моим, но многих я готов выслушать. Демоны держали людей вместо племенных свиней, а эрлийзов дрессировали словно полузверей, умеющих доносить до скота господскую волю. Это в прошлом. Я осознаю, что правлю разумными существами и надеюсь, что вести себя они будут соответствующе.

Властелин улыбнулся, и Лилит слегка прыснула, торопливо прикрыв губы ладонью. Люди, словно получив разрешение, подняли гвалт. Отчасти весёлый, отчасти недоумённый, но где-то, к сожалению, и насмешливый.

По моему сигналу стража восстановила порядок.

Эрлийзы держались сдержаннее, будто ожидали подвоха.

— С теми, кто способен вести себя разумно, разговор будет одним. Со предателями и убийцами — другим. Я не стану перечислять преступления Кадана, уверен, вы помните их и сами. Мой брат, вчера державший ответ на суде, был обвинён несправедливо, но благодаря настойчивости верных мне, — кивком и взглядом указал Джархан на меня. В повисшей паузе — продолжать Властелин не спешил, я вынуждена была поклониться, привлекая к себе внимание не только ближайших эрлийзов, но и стоящих позади людей, — правда прояснилась. Передо мной стоит истинный преступник, и казнь, ожидающая его, без сомнения, справедлива.

Поднялся шум. Часть толпы — не иначе как наиболее тупая, орала в восторге и предвкушении жестокого наказания. Другая, более сообразительная, молчала, ожидая продолжения.

Я посмотрела на Рикардо и Уянгу. Иерофант стоял спокойный и собранный, а мимика его отражала лёгкое удивление. Присмотревшись, я заметила отголосок совсем уж призрачной надежды.

По лицу сестры блуждала рассеянная улыбка, смысла которой я совершенно не поняла.

Люди — в основном люди — шумели долго. Но, стараниями моих подчинённых, Властелин сумел продолжить говорить, пускай и поднимая голос.

— К моему удивлению, даже за Кадана нашлось кому заступиться.

Усилия стражи пошли псу под хвост. Шум, поднявшийся после этих слов, заставил меня горячо обрадоваться тому, что стояли все мы не в замкнутом пространстве.