Цена веры

Глава 32

Утро началось рано, вышло суетливым и оживлённым без меры. Не только из-за шума вокруг реабилитированного Батура, касавшего меня лишь краем. Стражники, которыми всегда руководил Кадан, а теперь занялась я, вели себя удивительно бестолково. Растерянно и нерешительно, словно набрали их несколько дней назад. Моё внимание, участие и одобрение требовалось на каждом шагу. Шагов было много. Сегодняшняя казнь — массовое мероприятие, заявиться на которое могут не только эрлийзы, но и недавно переселившиеся люди, нуждалось в тщательной подготовке и щепетильном контроле.

Разграничить ли людей, эрлийзов и оборотней? Подготовить ли дорогу для первых, чтобы никто по случайности не забрёл туда, где люди не выживают? Пускать ли маленькими с детьми, или вежливо намекнуть, что те испортят веселье плачем? Кого и насколько близко поставить?

Кроме того, требовалось предусмотреть наличие у Кадана союзников. Учесть, что ради его побега они могут устроить шум, ударив магией по людям…

В свободные минуты я размышляла мрачно: саботаж, глупость или трусость?

Брат чрезмерно контролировал подчинённых, желая оставаться незаменимым?

Подготовка стражников оставляет желать лучшего?

Страх ошибиться и отправиться вслед за начальством, толкает их перекладывать на меня любую, даже самую мелкую ответственность?

Саботаж, глупость или трусость?

Я уповала на последнее — это давало надежду, что рано или поздно они ко мне привыкнут.

Надеться на то, что привыкать не придётся — страшно. Хочется, но чересчур смело.

Как общаться с братом, я не думала тем более. От подобных мыслей накатывало отчаяние, а по комнате расплывались запахи полыни.

Не интересна Кадану великодушная сестра, спустившаяся в темницу, чтобы его спасти. Никогда не была интересна. Кадан нуждается в Сохоре или хотя бы в мести за него.

Примет ли брат иное? Даст ли шанс и себе, и мне?

Я собиралась подумать об этом потом. После того как мир вокруг перестанет дёргать меня каждые три минуты.

К месту казни я пришла одной из первых. За несколько часов до начала. Вынужденно. Не могла я бросить подготовку на самотёк.

Площадь выбрал Джархан и мне не довелось спросить, почему именно здесь. Западная часть города, та, где особенно сильно ощущается осквернение. Знаковое место. Чуть дальше, в пяти минутах лёгкой ходьбы, в прошлом зияли порталы Бездны.

«Двадцать лет назад, — подумала я и тут же исправилась, удивлённо хмыкнув, — двадцать семь».

Я думала о Калиморе, как земле, лишь недавно освободившейся из-под власти демонов, но времени, если так подумать, прошло немало.

Номину около двадцати, и стражнику, что шёл рядом со мной, позвякивая снятым на жаре шлемом, примерно столько же. Дети, никогда не видевшие живого демона, успели родиться, вырасти, и кто-то из них уже заводил своих детей.

Уянгу — вторая дочь Оюун, а старшая её сестра давно мертва. Собственная мать отдала несчастную слугам Властелина, пришедшим за рабами для царствовавших тогда демонов. Девочку ещё не потребовали, её, быть может, и не выбрали бы вовсе, но в другой комнате пряталась Уянгу и Оюун побоялась, что младшую заберут, если заметят.

В те годы родители всегда знали, кого из детей они надеются дорастить до взрослости, а кем пожертвуют без видимых колебаний.

Теперь так не делали. Теперь каждого ребёнка любили, будто единственного, о каждом заботились, словно о последнем шансе. И дети росли каким-то другими.

Эрлийзы возраста Номина не помнили демонов, но слышали о них достаточно, чтобы перенять отношение родителей. Однако, собственные детские воспоминания — голод, холод и не вернувшихся домой родных, связывали они с люди Из-За-Реки.

Принятие светлого храма вызовет проблем с эрлийзами всех возрастов, но молодых я опасалась меньше прочих.

Оюун караулила бы жрецов по углам, убивала по одному и вывешивая их выпотрошенными у всех на виду. Мы с Джарханом подлавливали бы в лесу или настигали в собственных спальнях, убивали быстро, пытаясь сохранять тайну.

Дети навроде Номина вряд ли решатся кого-то прикончить. Разве что толпой, разве что одуревшие от злости и крови.

С ними проблем будет меньше всего.

А со старшими я надеялась на помощь Уянгу.

«Скоро подрастёт дочь сестры, — подумалось мне, — девочка, даже путанным детским воспоминанием не помнящая войны с людьми.»

Кого будет ненавидеть она?

Зрители собирались, подходя с двух сторон. С одной — люди из пригорода, с другой — эрлийзы из дворца. Оборотни тянулись к демонической крови, но кто-то выбрал затесаться среди переселенцев.

Выряженная в светлое церковная делегация, шагали среди наших, маячили напряженным, горьковато-сладким пятном. Ни ожидания, ни предвкушения, и лица такие, будто их волокут силой.

Помнится, я передавала иерофанту, что остальные жрецы и стража могут остаться у себя, обязательно лишь его присутствие. Рикардо взял с собой всех. Зачем? Или сами его спутники решили проявить участие?

Рядом с иерофантом шла Уянгу, оживлённо что-то рассказывала. Забавно.

Дочери с матерью не было.

И Номина тоже. Ещё немного и я начну тревожиться за судьбу юного мага. Поболтать, что ли, с сестрой? И почему мне есть до этого дело?

Расталкивая нерасторопных, двигалась группа стражников, ведущая главного виновника мероприятия.

Кадан выглядел нормально. Спал брат или мучился всю ночь неприятными предчувствиями, но на лице терзания почти не отразились. В резких тенях, создаваемых полуденным солнцем, угадывалась усталость, но только если хорошо присмотреться. Ему позволили умыться, принесли целую и чистую одежду. Полагаю, что и покормили тоже, если кусок, конечно же, лез в горло.

Кадан шагал твёрдо, держал плечи расправленными, а голову поднятой.

Смотрел вперёд. Строго вперёд. И ни пах не единой эмоцией.

Я попробовала поймать его взгляд, увидеть страх. Пускай не сожаление, пускай хотя бы страх.

Джархан считал, что ночь в камере пойдёт брату на пользу. Могла пойти, а могла заставить затвердеть в своих ошибочных убеждениях.

Я надеялась на первое, но закрытая сдержанность Кадана знаком была дурным.

Впрочем, менять что-либо уже поздно.