Цена веры

Глава 1

Весна наступила рано и удивила необычайным теплом. Сугробы, обычно лежащие до начала мая, растаяли ещё в апреле. Теперь лес был мокрым, шумным и по-особенному пряным. Звенели ручьи, горланили птицы, и приторно-сладко пахла цветущая медуница.

Лилит — супруга Властелина, находящаяся на последних сроках беременности, оглушительно чихнула, замерла на мгновение и тут же чихнула снова. Кадан — мой сводный брат по отцу, посмотрел на неё неодобрительно. Сладковато-тошнотворный вкус гниющих яблок защекотал мне язык.

Кадан умел сдерживать эмоции, я знала это совершенно точно. Но также он понимал, когда выгоднее их было демонстрировать.

Впереди послышались звуки травли — рычание и скулёж, и подвывающий лай дорвавшегося до крови молодняка.

К гниющим яблокам добавилась терпкая полынь — каданово дурное предчувствие. Вместе с запахами леса — земли, влаги, хвои и сладкой медуницы атмосфера ощущалась свежей и будоражащей.

«Никогда рядом с Городом Слёз не цвело столько медуницы» — отвлечённо подумалось мне. Судя по всему, скромный цветок любили друиды Талории.

Лилит сделала пару шагов вперёд, заинтересованная происходящим. Её любовь к животным, как выяснилось недавно, совершенно не распространялась на искажённых тенью тварей. Особенно после того, как те начали нападать на крестьянский скот.

Кадан поудобнее перехватил дротик, запах, ко всему прочему, ещё и тусклым раздражением — солоноватой малиной, будто бы испачканной в крови.

Лилит его злила. Мой сводный брат, отвечающий за порядок в Городе Слёз, никак не мог определиться, кем же ему считать супругу Властелина.

Беременной человеческой женщиной, нуждающейся в бережном, но тщательном контроле для её же безопасности?

Инициированной друидессой и со-правительницей Калимора, для которой оскорблением является даже намёк на слабость?

Кадан не понимал и метался в раздражении, но старался выполнять свои обязанности хорошо.

Даже те, которых никто на него не навешивал.

Он вовремя переметнулся к Джархану, убедительно продемонстрировал лояльность и хорошо справлялся с организацией стражи. Я доверяла ему городские улицы и дворцовые коридоры.

Но не Лилит. Доверить его защите Лилит не готова была ни я, ни тем более, Джархан.

Только поэтому я участвую в этой дурацкой охоте.

Визг и рычание стали ближе. Свора определённо двигалась в нашу сторону.

Лилит посмотрела на меня. Я стояла чуть позади и как раз собиралась подойти ближе, но остановилась, наткнувшись на её взгляд.

Супруга Властелина хотела, чтобы я осталась в стороне.

Я подчинилась, мысленно пополнив список вещей, о которых не должен узнать Джархан.

Его глубокая тревога за жизнь Лилит была разумна, наверняка разумнее моего безрассудного доверия. Наша с Лилит общая тайна. Наше маленькое соглашение, положенное в основу связи, почти неотличимой от дружбы.

Я «играла» вместе с ней «против» опекающего Джархана, и я надеялась, что в случае необходимости она согласится подыграть мне.

В мелочи, разумеется, в какой-нибудь сущей мелочи.

По-настоящему я надеялась, что использовать это доверием никогда мне не придётся.

Свора вывалилась из кустов, вмиг оказавшись вплотную к Кадану и Лилит. Брат кинул дротик и выхватил длинный кинжал, обдал меня морозной брусникой — злостью, один в один как у его покойной матери.

Лилит сделала шаг вперёд и вздёрнула руки, разворошила землю мгновенно проросшими из неё корнями.

Три осквернённые твари — что-то слишком крупное, чтобы быть волком — как по команде обернулись к моей подруге.

Будь на месте Лилит её наставница — Талория, и противники уже были бы мертвы. К сожалению, мы взяли с собой не ту друидессу.

Силы корней, впившихся в тварей, не хватило даже для того, чтобы удержать их на месте.

Спустя мгновение одно из животных сбили навалившиеся оборотни. На другое, уже раненное дротиком, кинулся Кадан. А вот третья тварь, ловко обойдя оставшихся двоедушцев, налетела на Лилит.

Я всегда любила смотреть, как обращаются молодые друиды. Мастера перекидывались незаметно, тщательно скрывая все магические эманации, а вот вчерашние неофиты приятно ударяли по нервам своей смертельно опасной природной магией.

Это оглушало, как оглушает холод при прыжке в прорубь. И также бодрило.

Я оскалилась, но осталась на месте.

Медведица — крупная, сильная и неожиданно быстрая, мгновенно подмяла под себя искажённую тварь. Кадан обернулся на мгновение, удивив меня полным отсутствием страха.

Неужели совсем не боится, что Джархан прибьёт его в случае наихудшего исхода?

От воплей умирающей твари мне стало неприятно. Даже кровь создания пахла как-то не так, как-то совершенно невкусно.

Вскоре всё закончилось.

Лилит обернулась в человека и жестом потребовала тоже же от одно из оборотней — главного в своре.

Темноволосый и сероглазый, тот навряд ли был старше двадцати. А по улыбке — шальной и довольной, я дала бы ему «все» шестнадцать.

Приятно, что хоть кто-то получает удовольствие от происходящего.

— Сколько ещё?

— Двое, Властительница, — улыбнулся оборотень, — правда, одного мы потеряли — улепётывал слишком быстро. А второго гоняют по лесу.

Сзади донёсся высокий звук рога — звук с которым искал меня гонец. Я резко обернулась.

— Мне пора.

Лилит вздохнула тяжело.

— Это правда настолько срочно?

— Дела государственной важности, — подтвердила я, почти не соврав. Это было важно, но в основном для меня. Это было срочно, но лишь потому, что каждая минута промедления казалась мне пыткой.

Лилит вздохнула ещё раз: сожалеюще, но покорно. Ей хотелось продолжить. Не могло быть и речи о том, чтобы она осталась здесь одна. Джархан никогда нам этого не простит.

Мы двинулись к выходу из леса, где ждали нас наши скакуны — изящные, иссиня-чёрные охара, из-под верхних губ которых едва заметно выглядывали клыки. Спустя год жизни в Калиморе Лилит, наконец, смирилась с сильными, быстрыми и ловкими демоническими тварями. Мне, предпочитающей обычных лошадей, ничего не оставалось, кроме как её поддерживать.

Чтобы забраться в седло, Лилит потребовалась помощь. Супруга Джархана была крупной, подвижной женщиной. Она заплетала русые волосы в две косы и не нуждалась в косметике: её круглые щёки и без того алели здоровым румянцем. Беременность давалась ей легко, как и любой инициированной друидессе, однако, большой живот создавал определённые неудобства.