Цена веры

Что такое скромность объясняла мне Лилит. Прежде, видя это слово в книгах, терялась с его значением. Сдержанность? Пассивность? Постоянный страх?

Как оказалось, скромность — это нечто вроде маскировки, призванной не дать людям вокруг понять, как много ты на самом деле можешь. Лилит говорила, что скромность — добродетель, и я понимала почему.

Но, как правило, не одобряла.

— Уважаю твою стеснительность.

— С косичками помочь? — спросил иерофант невинно, заставив меня ощутить себя неловко. А я-то надеялась, что дурацкий ночной разговор он забыл.

— Нет, — категорично отказалась я, промокая волосы полотенцем, — расскажи лучше, о чём вы говорили с Батуром?

Рикардо чуть склонил голову набок, но послушно переключился на другую тему.

— По большей части светская болтовня. Он интересовался, зачем я здесь, исподволь, весьма аккуратно уточнял, можно ли заплатить мне за лояльность. Предложил посетить его дом. Пообещал, кстати говоря, что их порядки мне понравятся больше.

— Я никогда не была на Западе, но там мало эрлийзов. С людьми всегда проще.

Рикардо хохотнул непонятно чему.

— Я пообещал нанести визит, но не обозначил сроков.

— Ясно. Мне нужно поговорить с Джарханом без Лилит. Если я попрошу её прямо, то наверняка вызову недовольство. Можешь придумать повод пригласить её к себе?

— Хорошо, — покладисто согласился иерофант, вызвав у меня лёгкие подозрения. Ни спорит, ни расспрашивает, ничего не требует взамен. Где подвох?

— Спасибо, — поблагодарила я, оставив при себе свои сомнения.

Ждать, пока просохнут волосы, не хотелось. Я убрала их с лица и оставила распущенными, как только с них перестала течь вода.

Рикардо попросил немного времени, и я потратила его на работу с бумагами в своих покоях. Затем переоделась и пошла к Властелину.

Снимать усиленную охрану пока не стали: помимо двойки стражников у двери сидела друидесса, вяло споря с племянницей Алтана. Я уловила, что обсуждают Батура, прежде чем они замолчали, подняв на меня взгляды. Я кивнула Алиме, прося, посторонится. Постучала вежливо. Дождалась ответа.

Джархан сидел за столом и изучал записи отца. На мой вопросительный взгляд он ответил кривой улыбкой.

— Нужно было раньше попросить у тебя работы Сохора. Уверен, в них есть много полезного.

Я пожала плечами, вспомнив и о яде, и об охранных чарах на покоях.

Жаль, что если этот секрет в записях и был, то его уже прибрала к рукам сестра.

— Поговори об этом с Уянгу, я разбираюсь в магии чуть больше, чем никак. Лилит уже связалась с Талорией?

— Да. Ты не об этом пришла говорить?

— Не об этом, — подтвердила я.

Джархан закрыл журнал и положил на стол. Сложил руки на груди, суетливо коснулся подбородка, опустил и, наконец, устроил их на подлокотниках.

Посмотрел на меня. Отвёл глаза. Поднял их снова.

Запах растерянно и горько, заговорил тускло, почти без выражения.

— Я не стану больше с тобой спорить.

Почему-то это насторожило меня, а не порадовало.