Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 93 из 108

По моему быстрому взгляду иерофант понял, что шутка пришлась не к месту.

— Нет, — исправился он, — ты казалась существом, которому нужна забота. Я не стал бы так опекать мужчину, чей вид об этом не просит. Лечил бы, следил, чтобы с ним не обращались грубо, но пытаться учить жизни — нет. В те годы мне уверенности не хватило бы. Помнишь, как я общался с твоим братом?

— Выглядело так, будто на равных.

Рикардо кивнул. Подождал новых вопросов. Я молчала. Надежда, что в словах жреца светлой церкви найдётся простой и понятный ответ, разумеется, не оправдалась.

Спустя некоторое время иерофант заговорил сам.

— Почему ты об этом вспомнила?

— Неважно. Забудь, — отмахнулась я и тут же перевела тему, — ты хотел осмотреть меня?

— Хотел. Но могу поверить на слово, если ты говоришь, что цела.

Я откинула голову и начала промывать волосы.

— Цела. Может, с волосами поможешь?

— Давай, — согласился он и взял оставленное слугами мыло.

Я повернулась к нему спиной и села поближе.

Иерофант был медленным и очень осторожным. Начал с линии роста волос у самого лба, двинулся к затылку, круговыми движениями массируя кожу. На макушке его пальцы стали смелее — я почувствовала, как слегка царапают мою голову его ногти. Затем виски — снова невесомо. Основание шеи — жёстче.

Я подалась назад, закрывая глаза. Давление то ослабевало, а то усиливалось, то едва ощущалось, а то почти делало больно. Я чувствовала, как кровь приливает к коже, а мурашки спускаются по спине.

Когда иерофант отстранился, чтобы смыть мыло, мне хотелось просить его продолжить.

Я только грустно вздохнула.

— А сейчас, — спросила я после, сидя к нему спиной, опираясь затылком на его плечо, — я кажусь кем-то, кого можно опекать? Взрослая.

Рикардо хмыкнул.

— Нет, конечно.

Я молчала. Возможно, некоторые вещи нужно делать вовремя. Возможно, теперь уже слишком поздно.

— Я могу о тебе заботиться. Если ты не против, — предложил иерофант, словно утешающие.

— А если против? — спросила я и добавила, прежде чем он успел расстроиться. — Я не отказываюсь, просто вопрос. Гипотетический.

— Если не буду опасаться, что ты откусишь мне голову… — протянул он с усмешкой.

Может, искренней. Может, нет.

— Ты хочешь остаться? — задала я слегка пугающий, но такой важный вопрос.

Думал иерофант недолго.

— Да.

— Здесь? С нами и нашими порядками? Уверен?

— Ты меня отговариваешь или требуешь доказательств? — усмехнулся Рикардо.

— Спрашиваю, — ответила я совершенно серьёзно.

— Мне не нравятся ваши порядки и то, что они с вами делают не нравится тоже. Первые годы после нашего расставания я думал, что проблему можно решить победой в войне, но затем мои боги перестали её одобрять. Я надеялся, что смогу изменить вашу суть магией, но эта мысль не пришлась по вкусу даже уроженке Блуокса. Теперь лучшим, что я могу сделать, мне видится остаться здесь.

Я прикрыла глаза, нащупала под водой его руку. Переплела пальцы, почти чувствуя, как часть напряжения тает, расплывается вокруг и, в конце концов, сливается в трубу из тёмного камня.

— Какие у вас ритуалы? — спросил Рикардо.

— Ритуалы? — не сразу поняла я.

— Брачные. Храмов у вас нет, но должны же существовать хоть какие-то обряды?

Я задумалась о традициях. В мыслях сама собой возникла забавная идея.

— Есть один, — развернулась я к иерофанту лицом и чуть приподнялась, чтобы глаза наши были на одной уровне. Его — почти оскорбительно — не соскальзывали вниз, — ты правда хочешь следовать нашим обычаям?

Облепиха и полынь совершенно не сочеталась с мягкой улыбкой, с заинтересованным взглядом. Я напомнила себе, что чувствую вкусы только страданий. Не всё в этом мире сводилось к страданиям.

— Меня настораживает твой тон. Решай сама, Сарано. Я доверюсь твоему компетентному мнению.

— Тогда пускай всё будет по традициям, — усмехнулась я и положила локти ему на плечи, — будь моим. Назови цену, какую ты за это хочешь.

Рикардо чуть склонил голову набок, глядя на меня с интересом и сомнением разом.

— Давай без цены, я всё-таки не мальчик из дома удовольствий. Я и без…

Я перебила его, слегка повысив голос, в котором явственно дрожал смех:

— Нет, так нельзя, — ложь звучала легко и весело, — ты сам сказал, что хочешь по традициям.

— И… — добавился к витающим вокруг ароматом запах гнилых яблок, — что обычно просят?

— А чего ты хочешь? — потянулась я вперёд и сказала ему почти в губы. — Того и проси. Только не дешеви, пожалуйста, иначе мне будет неловко.

Я надеялась, что когда Рикардо неизбежно разберётся в наших порядках, он не будет сильно злиться.

А о договорённостях с Уянгу узнавать ему не нужно никогда.

Сейчас иерофант пах рябиной и черникой, мелиссой, яблоками и освежающим эстрагоном.

— Тебя, — ответил он без колебаний.

Я выгнула бровь и наверняка выдала бы свою неловкость, не будь мои щёки и без того бордовыми от горячей воды. Вот почему именно в тот момент, когда мои мысли были совершенно не о том?

— Нет, сейчас мы обсуждаем только тебя. Давай, Рикардо, придумай, что важного я могу тебе дать.

— Мне нужен повод остаться, кроме твоей постели, — заговорил он осторожно.

— Конкретнее.

— Ты можешь помочь мне закрепиться здесь как целителю или…

— Жрецу? — всё чаще и чаще перебивала я смущённого иерофанта.

— Да.

— Хочешь, мы откроем здесь ваш светлый храм? — предложила я, осознав, что нужных слов так и не дождусь.

— Если это возможно. Мне не хотелось бы, чтобы это привело к серьёзному конфликту.

— Конфликты — мои проблемы. Святотатством будет заплатить за благосклонность иерофанта светлой церкви меньшую цену.

Иерофант светлой церкви смотрел на меня осуждающе и строго.

— Святотатство покупать благосклонность иерофанта светлой церкви, — изрёк он огорчительно-серьезно, но добавил мягко, — но если так, ты будешь чувствовать себя лучше.

— Так, я не буду чувствовать себя хуже, — сказала я честно и прижалась к нему, утыкаясь носом в шею.

Если не думать о том, что каждый вкус был оттенком страданий, то вдыхать запах иерофанта было сладко.

А ещё я поняла, что приняла решение, о котором могу горько пожалеть впоследствии. Но не попытаться было нельзя.

В конце концов, из горячей воды мы вылезли. Я обернулась в полотенце.

— Неужели за эти годы у тебя появилась скромность? — спросил Рикардо с усмешкой.