Цена веры

— Да. Сарано ни за что не отпустила бы гоняться за мной Алиму или Духай, оставила бы их охранять тебя. У остальных друидов меньше опыта в окрестностях Города Слёз. Полчаса часа и искать мои следы стало бы слишком поздно. Но твоя жена увязалась следом. Тебе стоило держать её при себе.

— Я говорил о платье, — чуть помедлив, уточнил Джархан.

Брат глянул удивлённо.

— Платье? Тоже да. Оно подходило, так как ткань подарил Батур, да и чужачку подозрения могли пасть. Со всех сторон удобно.

— Ты даже не подумал о том, как скажется это на моём ребёнке? — процедил Властелин, будто надеялся, что Кадан одумается и извинится.

— Мне плевать на твоего ребёнка, — подтянул брат колено к груди и положил на него руки. Так он казался менее болезненным, но почему-то более уязвимым.

Или я придумала это.

— Почему Батур?

— Он подходил, — ответил Кадан так, словно озвучивал очевидное, — его здесь не любят, его некому защищать.

Взгляд, брошенный на меня, был слегка обиженным. Моего упорства брат, похоже, так и не понял.

— Из-за его смерти могла начаться война, — возразил Джархан.

— А могла и не начаться, — фыркнул Кадан, — сил у Хадаку меньше. Он мог струсить. Мог взять виру. Никогда я не верил в их трепетную преданность. Да и войны я не боюсь.

На некоторое время повисло неприятное, липкое молчание, пахнущее фруктами и ягодным чаем.

У Джархана оставались вопросы: я видела это по его прищуренным глазам, по напряжённым плечам, по длинным пальцам, сжатым на локте Лилит. Джархан не спрашивал, а, значит, уместными они не были.

— Хочешь продолжить наедине? — предложила я.

Властелин обернулся ко мне.

Хотел.

— Нет, — покачал он головой, — не хочу. Мы уходим.

Правящая чета вышла за дверь. Стражников, попытавшихся войти обратно, я остановила коротким:

— Ещё несколько минут.

Кадан заглянул в моё лицо. Ради иерофанта и Лилит в камеру принесли магический светильник. Он разгонял мрак, заставлял предметы отбрасывать резкие тени. Лицо брата при таком освещении напоминало каменное. Тёмный гранит кожи, сверкающие топазы глаз.

— Месть за Сохора? — спросила я то, что всю беседу вертелось на языке. — Даже не за Оюун?

— Он был и твоим отцом, — ответил брат, явно задетый.

— К сожалению.

— Мы ладили, — прозвучало упрямое.

— И этого достаточно, чтобы рискнуть всем?

Кадан молчал.

— Сохор не стал бы за тебя мстить, — сказала я сожалеюще.

Брат произнёс, не отрывая от меня упрямого взгляда.

— И что с того? Да, я любил своего отца больше, чем он меня.

— Будто некого тебе больше было любить! — в сердцах возмутилась я.

Спорить Кадан не стал, а раздражение, кипящее внутри, всё ещё требовало выхода. Я бросила с лёгкой издёвкой:

— Тебе стоило добить нас с Лилит в тоннеле.

— Растерялся, — ответил Кадан так, будто я спрашивала, а не бессмысленно выплёскивала злость, — не каждый день бегу поджав хвост из города, где родился и вырос.

— Лучше бы ты растерялся, когда пропитывал платье ядом.

Мне удалось Кадана разозлить.

— Что-то я не припомню, — вибрировал голос брата от бешенства, — чтобы твой Властелин приказывал тебе меня изводить. Убирайся.

«Твой» и «тебе» Кадан выдал с особым чувством.

Я взяла себя в руки и улыбнулась мрачно.

— Ты прав. Отдыхай. Увидимся завтра, брат.

Он не ответил.

Стражники вернулись, встали и перед решёткой, и по обе стороны от двери. На всякий случай я сочла нужным напомнить их главному:

— Если завтра Властелин не сумеет казнить Кадана — по любой причине, то колесуют вас.

Конечно же, я врала, но врала убедительно. Забавной была мысль, что степени своей лжи я и сама пока не знала.