Страница 90 из 108
Мысль об общении Рикардо и Батура напрягала, но с возражениями я не нашлась. «Благодарность», очевидно, была лишь верхушкой айсберга. Подозреваю, что в первую очередь цаагалов сын беспокоился о своей безопасности. Рикардо гарантировал её в большей степени, нежели наши стражники. Мало ли какой последний приказ отдал Кадан, мало ли настолько ненавижу Батура я. Разумно.
Но представляя, что он может обо мне наболтать…
Кадан пришёл в себя — я догадалась по-тихому, резко оборвавшемуся стону. Брат быстро вспомнил, что не стоит демонстрировать нам ни единой своей эмоции. Ни вкусами, ни звуками, ни взглядами.
Я дождалась, пока иерофант не отойдёт от Кадана. Магические путы, что оставил Рикардо на его запястьях, были мне хорошо знакомы.
— Лорд Ломмаре, — обратился к нему Батур, — пойдёмте. Энхма будет рада познакомиться с человеком, которому я так обязан.
— Мы знакомы, — ответил Рикардо.
Цаагалового сына это, кажется, удивило.
— Тем лучше, — улыбнулся он.
Я жестом указала Духай и страже выйти следом, подождать нас за дверью. Дождавшись отсутствия лишних ушей, я спросила у Властелина.
— Разговор, насколько я понимаю, вы отложили?
— Да, — кивнул Джархан, — Батур сказал, что вначале он хочет привести себя в порядок, а потом уже слушать мои извинения.
— Прилюдные? — уточнила я.
Властелин улыбнулся кисло.
— Обвинял я его при свидетелях.
Я подошла ближе. Друзья поддерживали друг друга прикосновениями, но мы друзьями не были. Даже пока я брала на себя труд изображать привязанность, похлопываний по спине и других нежностей Джархан от меня не видел. Стоит ли нарушать это правило теперь, когда даже фальшивой теплоты между нами не осталось?
Я положила руку ему на плечо и чуть сжала пальцы, изобразила подбадривающую улыбку.
— Он ненавидит тебя, и пышные признания неправоты ничего не изменит. Самолюбие погладит, не более. Можешь не стараться.
— Думаешь? — спросил Властелин так, будто любое моё решение готов был принять на веру.
— Вставишь пару слов в обвинительную речь, — кивнула я в сторону Кадана, — её произнести придётся в любом случае.
— Да… — протянул Джархан, думая о чём-то своём.
Лилит держала его за руку, пахла яростной ненавистью. Никогда прежде я не помнила таких вкусов от Принцессы-Из-За-Реки. Даже к Сохору её чувства были слабее, возможно, сглаженные торжеством победы и горечью от потери отца.
Хотелось напомнить ей, что в тоннеле Кадан сбежал.
Навряд ли это повлияет на её мнение.
Кадан сел в постели. Узкое и низкое ложе без спинки, боком приставленное к стене, небольшой стол, стул — обставляя камеру для Батура, брат не проявил ни фантазии, ни пренебрежения. Очень в его стиле.
— И на что ты рассчитывал? — спросил Джархан ровно, неплохо контролируя голос, — хотел занять моё место? Избавиться от других советников? Или тебе обещал что-то Хадаку?
Кадан молчал, глядя в угол поверх головы Лилит.
Властелин шагнул вперёд и заговорил злее, с ощутимой угрозой.
— Время до казни ты можешь провести по-разному, Кадан. Можешь лежать здесь и страдать от ужаса перед завтрашним днём. А можешь… не только от ужаса.
От того, как упал голос Джархана, выделяя последние слова, неприятно стало даже мне.
Брат перевёл взгляд на Властелина и ответил неохотно.
— Я хотел избавиться от тебя, остальное не так важно.
Черника, облепиха, мелисса, черёмуха, шерсть — основные ноты, какими пахло от правящей четы. И я не могла разобрать, к кому, какая эмоция относилась.
— Кто помогал тебе? — продолжил Джархан допрос.
— Никто.
— Лжёшь.
Кадан прищурился и оскалился, позволяя мне ощутить вкус морозной-кислой злости и слегка вяжущей, тошнотворной ненависти.
— Моей лжи ты всегда верил без малейших сомнений. Ничего не изменилось. Если я солгу, то ты будешь последним, кто об этом задумается.
Властелин сжал кулаки, заговорил с низкими, обжигающе-холодными нотками:
— Верно, я считал тебя другом. Вот только заполнить остаток твоей жизни беспросветными страданиями это мне не помешает. Кто тебе помогал?
— Никто. Меньше вовлечённых — меньше риска, — ответил Кадан, стерев с лица оскал и отведя взгляд.
Лишней боли перед мучительной казнью брату не хотелось.
— Сам разобрался в записях Сохора? — насмешливо спросил Джархан. — Не верю.
— Не разбирался, — согласился Кадан с вымученно-умиротворяющими нотками, — взял готовый, отцом сделанный ещё на крови Цаагала.
— Невозможно, — без тени сомнения возразил Властелин, — ни один состав не просуществует так долго. Тёмная магия уничтожит за эти годы любую основу.
Вот теперь брат улыбнулся. Презрительно и зло, но, в то же время, гордо. И голос его поднялся, переполненный противоречивыми чувствами.
— Мой отец был гением. Ты убил мага, способного творить невозможное.
Джархан замолчал, на миг, ошеломлённый напором. Зато Лилит не стала сдерживать ядовитой ненависти:
— Твой отец был кретином и закончил так же жалко, как и жил!
Властелин сжал её руку, потянул к себе, предупреждая от дальнейшей болтовни. Сохор погиб от его руки — такова была официальная версия, созданная для того, чтобы поддержать Джарханов авторитет.
Теперь, как выяснилось, она стала ещё и вопросом безопасности. Если найдутся другие мстители, то пускай их удар придётся по Властелину.
Мысль, что за Сохора будут мстить — искренне, а не ради шанса выторговать откуп за его смерть, не укладывалась в голове. За Оюун — да, но не за отца.
Отца невозможно было любить.
Джархан приобнял Лилит, постепенно справляясь с ошеломлением, с недоверием, с обидой.
Что же, сегодня мы оба столкнулись с тем, что прежде считали невозможным.
Властелин предпринял ещё одну попытку:
— Если сдашь своих сообщников — кем бы они ни были, я подумаю о том, чтобы облегчить твою участь.
Лилит вырвалась из его объятий, прекрасная в своём возмущении, а я едва удержалась от коротких аплодисментов. Найти других заговорщиков важнее, чем насладиться местью. Хорошо, что Джархан понял это сам.
— У меня не было сообщников, — ответил Кадан с откровенным сожалением, — могу назвать стражников, что пускали меня в покои твоей жены, но они не знали о яде.
— А тот, что выступал на суде? — ухватился Властелин за последнюю ниточку.
— Я его заставил.
— Моя жена тебе просто под руку неудачно попалась? — продолжил расспросы Джархан.
Кадан подтвердил равнодушно: