Цена веры

Вызывающие слова заставили меня улыбнуться. Мы разошлись, и я поспешила обратно к залу суда.

Из него к тому времени уже вывели большую часть зрителей. Властителей тоже не наблюдалось, как и Уянгу с женой Батура. Смутно вспомнилось: во время процесса и оглашения приговора сестра постоянно склонялась к Энхме, шептала что-то ей на ухо, придерживала за локоть.

Пришлось развернуться и пойти к покоям Лилит.

И Джархана, к сожалению, тоже.

Стража у дверей дала мне понять — Властители не разошлись по разным комнатам. Почему-то это показалось мне дурным знаком.

Я постучала и вошла после резко выкрикнутого разрешения.

Злой и загнанный взгляд Джархана, упрямый и виноватый Лилит, дали мне понять, что всё куда хуже, чем казалось изначально.

— Настраиваешь против меня мою жену? — спросил Властелин голосом, вибрирующим от враждебности. Причудливую лакричную сладость хотелось сплюнуть и запить чем-нибудь поприятнее.

Лилит посмотрела на меня с сожалением, но без раскаяния.

— Я не смогла врать ему.

— Помолчи и дай мне поговорить с той, кто тебя в это втянул! — обернулся на неё возмущённый Джархан.

Говорить так с Властительницей ему не следовало. Ответила Лилит решительно и резко.

— Она не втягивала меня. Я сделала то, что сочла нужным.

— Ты? Сочла нужным устроить заговор за моей спиной⁈ — сорвался Джархан.

Пахло отчаянием и страхом. Лакрица и брусника — само собой, но и дым ощущался так отчётливо, будто ветер нёс его в мою сторону от жаркого хвойного костра.

Почему-то вспомнились первые дни после того, как Джархан вернулся от оборотней.

— Скорее уж прямо перед носом! — не осталась в долгу Лилит. — Тебе только твои сапоги не сказали, что ты тащишь всех нас к катастрофе!

— Я поступил… — пытался мальчишка говорить уверенно. На подругу этот тон не работал, и перебила она его безо всякого стеснения:

— Глупо! Опрометчиво! Жестоко!

— Он едва не убил тебя! — выкрикнул Джархан, отчаянно стараясь вернуть инициативу.

Выходило плохо. Произошедшее утомило его, выжало последние силы. Властелину даже голос как следует поднимать не хватало дыхания. Я сказала с нажимом.

— Это был Кадан.

Джархан замолчал и глянул на меня бешено. Ни «зло», ни «яростно» не описывали этого взгляда в полной мере. Так не смотрят на людей, кто разрушил твои планы или выставил дураком.

Так глядят на тех, кто выбил у тебя почву из-под ног, а теперь стоит у края пропасти и весело глумится.

Забавно, но много лет назад он смотрел так же.

— Только потому, что Кадан поддался на вашу провокацию? — спросил Властелин, чуть отдышавшись. Запах отчаяния стал слабее. Злости — насыщеннее.

«Кадан пообещал поддержку, — поняла я, — пообещал уважение безо всех тех требований, что были у нас Лилит. Кадана тебе не хочется терять? Хотя бы Кадана».

— Ты причастен к смерти обоих его родителей, — начала я перечислять вслух, — а это стоит больше, чем детские ссоры с Батуром. Поверь, в своём поражении они с Хадаку винят меня, а не тебя. Кадан сын Сохора и всегда имел доступ к его записям. Чары на покоях пропускают его, как кровного родственника. Они с отцом неплохо общались, и о яде он мог узнать из первых рук. Кадан командует стражей — ему несложно было бы попасть в покои Лилит. На приёме, помнишь, он не позволил Батуру к ней прикоснуться — не хотел, что яд выдал себя раньше времени. Несколько дней назад я застала его в комнате Властительницы. Он сказал, что подозревает твою жену и ищет доказательства, но, полагаю, хотел уничтожить главную улику. Всё это время Кадан исподтишка стравливал тебя со мной и Уянгу. На суде набросился на Батура, лишь бы только не позволить ему коснуться платья. Он знал, что оно отравлено. По пути, кстати говоря, твоего брата продолжали бить.

— А что-то кроме слов у тебя есть? — спросил Джархан мрачно. Верить мне он не хотел. Кадан — последний, кто ещё оставался на его стороне. Последний, в ком Властелин ощущал опору.

— Мой брат не идиот и вряд ли оставил много улик, — усмехнулась я, — можно допросить стражников, что охраняли покои. Подходит?

— Доказательства против Батура весомее.

С этим тяжело было спорить.

Вопрос Лилит: «что ты сделаешь в случае отказа?» всплыл в голове. Поиск ответа стал чрезвычайно актуальным. Джархан, судя по его взгляду, планировал упрямиться просто из принципа и я должна была решить насколько далеко я готова пойти.

Я пыталась рассуждать здраво.

Чего хотел добиться Кадан? От мотивов брата многое зависело.

Убить Джархана по причине личных обид — самый простой и очевидный вариант. Отомстить за отца и мать, расквитаться за детские обиды, если они у него были.

Вариант сложнее и неприятнее: избавиться от Властелина ради захвата власти. Устроить войну, ткнуть кинжалом в спину, договориться с Хадаку. Изящно, но с Каданом почему-то не вязалось.

Был и третий: подвинуть меня. Заранее рассчитывать на то, что Джархана спасут, и строить планы, как занять моё место правой руки. Строго говоря, на моего исполнительного, но не чересчур амбициозного брата это было похоже больше.

Что делала бы я в каждом из этих случаев?

Месть? Так или иначе, но довела бы дело до конца. Чем скорее — тем лучше, пока Джархан ещё ослаблен ядом. Надеется на уменьшение охраны я бы не стала.

Убийство Властелина ради власти? То же самое, хотя здесь предположения строить сложнее. Смерть Батура — наиболее выгодный, но не единственный удачный вариант.

В третьем случае Кадан уже победил. Добивать цаагалового сына здесь совершенно необязательно, хотя и полезно в контексте собственной невиновности.

Что всё это значило для меня?

Как это использовать?

Возможно, не только мне стоит задаться вопросом: «что ты сделаешь в случае неудачи?»

— Хорошо, — усмехнулась я и заглянула Джархану в глаза, — ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. Только честно.

— Слушаю, — ответил он до крайности подозрительно.

Я склонила голову набок, улыбнулась почти весело.

— После всего этого ты всерьёз настроен убить меня или позволишь уехать мирно?

Ошарашенное лицо мальчишки хотелось запечатлеть в памяти на всю оставшуюся жизнь. Как жаль, что под рукой не было игрушки Из-За-Реки, что люди называли «Наблюдателем».

Не менее удивлённо смотрела Властительница.

— А ты уедешь? — спросил Джархан с надеждой и испугом разом.

Лилит запахла возмущением, но я жестом попросила её молчать.