Цена веры

Для бала мы выбрали одну из оранжерей в которой, из-за близости осквернённой зоны, ничего толком не росло. Растения умирали здесь, не глядя ни на какие усилия Лилит. Друиды, однако, уверили меня, что вреда для людей за несколько часов не возникнет.

Стены, кроме перекрытий и несущих конструкций, были стеклянными. Несколько дней потратили слуги на то, чтобы тщательно их вымыть. Грамотно разместив освещение, мы не оставили гостям ни тени приватности. Стража и наблюдатели, расставленные как в оранжерее, так и за её пределами, контролировали каждый метр.

Иначе говоря, я была удовлетворена безопасностью мероприятия.

Светлые уже были внутри, так же как и Джархан. Лилит пока отсутствовала.

Я направилась к Властелину, расслабленно болтающему с Каданом.

Издали можно было подумать, что мальчики сохранили свою детскую дружбу.

Я помнила, с каким отвращением смотрел брат на Джархана, после того как тот, сбежав от оборотней, милости пришёл просить у Сохора. Жаль, я не знала, помнил ли это Джархан.

Мы перекинулись парой фраз. Я осматривала зал, вполуха слушая Властелина и брата.

Рикардо бродил по оранжерее, обмениваясь приветствиями с оборотнями и потомками демонов. Он явно пытался быть приятным. Вслед ему смотрели с любопытством и насмешкой, но тревожащих запахов — брусники, лакрицы или черёмухи я почти не улавливала.

Один из жрецов, возрастом примерно с Джархана, крутился рядом с Рикардо, но в разговоры не вступал. Я сделала мысленную пометку: узнать, кто ещё из светлых говорит на нашем языке.

Троих охранников гости оставили в комнатах. Остальные стояли тесной, настороженной группой. Я заметила с усмешкой: люди старались держаться недалеко от Алтана. Огромный оборотень, по случаю праздника снявший свой монументальный нагрудник, действовал на церковников удивительно успокаивающе.

Возможно, они привыкли к нему за неделю дороге. Возможно, они воспринимали Алтана кем-то вроде друида, каких и За-Рекой было полно. Немного неприятно было думать, что с двоедушцами людям Из-За-Реки комфортнее, чем с подобными мне.

Вскоре в оранжерее объявился Батур. Первым делом ему следовало поприветствовать Властелина. Само собой.

Наши взгляды пересеклись на мгновение.

Батур смотрел собранно, но спокойно. Удивительно миролюбиво, будто свои мечты свернуть мою шею он оставил где-то по дороге к Городу Слёз.

Моей заслугой было то, что Батур и Хадаку живы. Талория, склонная к радикальным решениям, хотела прикончить цаагаловых близнецов: слишком уж много беспокойств они ей доставили. Наследники предыдущего Властелина, не глядя на молодой возраст, дрались за власть изобретательно и жёстко.

Но, в конечном счёте, они всё равно проиграли.

Я отослала их на запад, позволила сохранить верные кланы. Предложила править несколькими крупными, почти исключительно человеческими городами.

Талория считала это глупостью, но, в конечном счёте, согласилась с моими доводами.

Кто-то должен был властвовать над Западом, и этот кто-то должен был быть связан с Городом Слёз — правители из местных, как выяснили мы на горьком опыте, не видели никакого смысла считать себя частью единого государства.

Цаагаловы близнецы подходили. Они были нашими, и они не были глупы. Они, безусловно, могли начать бунт, но начать бунт мог кто угодно. Батура и Хадаку я знала. Они уже проиграли. Они были родней Джархана, и общая кровь отчасти добавляла ему легитимности.

Уезжая на Запад четыре года назад, бывший ухажёр смотрел на меня с яростной ненавистью.

Успокоился или научился скрывать? Этот вопрос стоило прояснить.

— Властелин, — поклонился Батур, подойдя ближе.

Джархан запах настороженностью и враждебностью. Что не творилось бы в голове Батура, но наш мальчишка не забыл ничего.

— Здравствуй. Я рад встрече. Не думал, что увижу тебя или Хадаку в Городе Слёз так скоро, — ответил мальчишка ровно, но вызывающе.

Батур улыбнулся вежливо и кинул мимолётный взгляд в мою сторону. Будто спрашивал, почему я позволяю своей зверушке говорить столь грубые вещи.

От Джархана остро запахло возмущением.

— В новых наших землях бывает тяжело. Мы с Хадаку много усилий приложили, чтобы навести там порядок, но сейчас Запад умиротворён и покорён Властелину.

Я растянула губы в вежливой улыбке, заодно, чего уж тут, вспоминая юность.

Не встреться на моём пути Рикардо, и я могла бы быть женщиной Батура. Он мог бы мне понравиться.

— Я слышал, что у тебя родился сын? — встрял Кадан, удачно разряжая обстановку.

Я не слышала ни о чём подобном. Неприятно.

На лице моего бывшего ухажёра расцвела удивительно нежная улыбка.

— Да, ещё в начале прошлой зимы. Куатро уже начинает ходить.

Я отметила про себя: собирать сведения о делах цаагаловых близнецов нужно активнее. Совершенно недопустимо, что Кадан знает о них больше, чем я.

— Ребёнок Лилит родится в середине лета, — сказал Джархан, кивая на вход в оранжерею. Властительница, наконец, явилась.

Наряд Лилит сшили в Калиморе из ткани, что Батур и Хадаку ещё в прошлом году прислали в качестве подарка. Тонкий, но плотный лён был выкрашен в изумительный изумрудный — только на Западе росли компоненты для этой краски. Два прямых куска ткани, спускающиеся примерно до колен, не были сшиты между собой, но зашнурованы по бокам кожаной тесьмой. Множество металлических украшений — бусин, кругляшей, колец и даже стилизованных звериных костей звенели при ходьбе. В разрезах по бокам виднелось тёмное нательное бельё. Браслеты — кожаные и металлические, украшали голые руки. Ноги плотно обтягивали штаны из мягкой кожи.

Такой фасон часто носила Талория, и ей, я уверена, понравился бы костюм Лилит. К сожалению, главной друидессы в городе не было.

Батур кивнул в сторону Властительницы.

— Поприветствую вашу супругу, если вы не возражаете.

Джархан махнул рукой, с облегчением отсылая сводного брата. Кадан отправился следом. Я видела глубокий поклон Батура, видела сдержанную улыбку Лилит. Завязавшаяся беседа, судя по всему, шла вяло.

— Проследи, как он будет общаться со светлыми, — приказал Джархан, будто я нуждалась в столь очевидных указаниях, — мне не нравится, что он приехал именно сейчас.

— Момент хороший, — возразила я и пояснила в ответ на вопросительный взгляд, — он должен был приехать сейчас или вскоре после рождения ребёнка. Это вежливо. Лучше сейчас, когда здесь светлая церковь. Так ты с меньшей вероятностью начнёшь отыгрываться за прошлое.