Цена веры

Глава 25

Разговор с Уянгу все-таки вогнал меня в тоску. Тема посмертия, так быстро свёрнутая, тревожила и злила.

Задержится ли душа в Городе Слёз, если умереть далеко от него? Насколько надёжны догадки сестры? И если права она с перерождением, то есть ли шанс новую жизнь начать человеком?

Одвал не заслуживал Бездны. Это было несправедливо. Не менее несправедливо, чем смерть и посмертие мечтавшей о мире матери, но её я совсем не помнила. Смутные образы всплывали в памяти, но всё чаще они казались мне выдуманными.

А вот Одвал представал передо мной как живой, стоило только закрыть глаза.

Говорили, что слабые души становятся для демонов пищей, а сильные могут возвыситься и сами превратиться в тварей Бездны. Я даже не знала, какой вариант хуже.

Я расставила шахматные фигурки по доске, но сосредоточиться на игре не смогла.

Расспросить, что ли, Уянгу о её дурацкой теории? Может и не обязательно умирать в самом Городе Слёз, может, его существования уже достаточно?

Счёта времени я не вела, но понимала, что час ещё не поздний. Стук в дверь игнорировать было нельзя.

— Да, — крикнула я, поднимаясь на ноги.

Вошёл Рикардо.

— Почему не со своими? — удивилась я.

— Хочу побыть с тобой, — ответил он просто, — отправишь обратно?

Я мотнула головой. Иерофант подошёл ближе. Я шагнула вперёд, прижалась к его груди. Хотелось пошутить глупо, спросить что-нибудь вроде «и как тебя только отпустил Анкарис?», но довольно слов и мыслей об этом нервном мальчишке.

И Номин тоже пусть катится в Бездну. Вот уж кому в ней самое место. Не Одвалу.

— Я устала, — пожаловалась я.

Мне подумалось, что Рикардо поинтересуется разговором с Уянгу, но он ничего спросил. Вместо этого иерофант потянулся к моим волосам и начал расплетать их, осторожно разбирая пряди. Затем, когда вся длина свободно рассыпалась по спине, иерофант принялся массировать мне голову, вызывая приятные мурашки. Потом потянул к постели и помог раздеться.

И ограничился этим.

Лёжа головой у него на коленях, я погрузилась в сон, как погружается под воду дырявая лодка.

Снилась мне Бездна. Пронизывающий до костей холод, чистейший лёд и насыщенная синева, совершенно непохожая на небо. Тени отражались в гранях льда, мелькали то здесь, то там. Каждое касание отдавалось звенящей болью в промёрзшем теле.

Я не знала своего имени, не помнила возраста, не имела прошлого. Ни человек, ни эрлийз, ни демон, лишь хрупкая льдинка, пытающаяся не разбиться, не попасться под руку тени, что смахнёт меня забавы ради.

Глубоко внутри я ощущала жар, но моим этот жар не был. Мог согреть, мог сжечь, а мог покинуть и никогда больше не возвращаться. Я хотела потянуться к нему, но я боялась. Пока вопрос не задан можно надеяться на благоприятный ответ.

Я всего лишь льдинка, пытающаяся не разбиться. И только.

Проснулась я с болью во всём теле.

Рикардо умудрился заснуть так же незаметно, как и я: полусидя на подушках и откинувшись к изголовью. Моя голова лежала на его коленях, неудачно выгнутая в шее. Скрюченное тело не чувствовало себя комфортно. Хотелось стонать от досады.

Едкую мысль, что-то вроде «лучше бы ты остался с Анкарисом», я поймала раньше, чем успела окончательно сформулировать.

Не лучше.

Я потянулась и легла нормально, попыталась расслабить ноющие мышцы.

Иерофант завозился и приоткрыл глаза. Нашёл меня и потянул ближе. Я заупрямилась и вместо этого дёрнула его на себя. Рикардо оказался более покладистым и без сопротивления лёг ко мне на плечо.

Ну и зачем я сделала это, если скоро всё равно вставать?

Иерофант дышал неслышно, но я чувствовала, как касается его дыхание моей шеи. Опасаясь разбудить, я, тем не менее, положила ладонь на его макушку. Осторожно зарыла пальцы в волосы.

Если так подумать, то никуда я не спешила.

Волосы Рикардо не были ни жёсткими, ни чересчур мягкими. Гладкими и густыми, приятно расходящимися под пальцами. Я перебирала их бережно, то и дело замирая, чтобы иерофанта не разбудить.

А он всё равно проснулся и заворочался.

Бесшумно вздохнув, я попробовала отползти в сторону.

— Уже встаёшь? — спросил он сонно.

— Не буду тебе мешать, — подтвердила я.

— Останься, — прозвучала короткая просьба.

— Людям нужно спать, — упрямо возразила я.

— Давай я сам решу, что мне нужно, — сел Рикардо в постели, посмотрел на меня, потянулся рукой.

После небольшой задержки я расслабилась и позволила сгрести меня в охапку.

— У тебя прекрасные волосы, — шепнул он мне на ухо, — и мягкие.

Это было мило.

Я завозилась, вынудив иерофанта опуститься ниже, а затем легла ему на грудь, упираясь в постель локтями. В тёмных зрачках Рикардо отражались два светящихся огонька.

— Мне нравятся твои глаза, — сказала я.

Он усмехнулся, прижимая меня ближе.

— У тебя у само́й прекрасные глаза. Словно чистое весеннее небо.

Недавний сон не мог не всплыть в памяти и не подпортить настроения.

— Словно Бездна, ты хотел сказать.

Иерофант покачал головой.

— Словно небо.

Я затихла на его груди, а он продолжил задумчиво.

— Я говорил тебе, что у дочери Властительницы серо-голубые глаза? Человеческие, не как у вас.

— Красивые, наверное.

Говорить о правящей чете не хотелось.

— Мне нравятся твои.

— Если у меня родится ребёнок, — усмехнулась я, — то глаза будут моими. Даже от человека.

— Хотел бы увидеть, — усмехнулся Рикардо.

Я вздохнула и натянула одеяло до подбородка.

— Двенадцать лет назад я заваривала травы, чтобы у нас не случилось ребёнка. Боялась, что ты увезёшь его к себе домой, хочу я того или нет.

Не знаю, какой реакции я ожидала, но явно не того, иерофант прижмётся подбородком к моей макушке.

— Узнать, что я бросил не только тебя, но и своего ребёнка, было бы мучительнее. А тебе тяжело было бы растить его одной. Ты поступила верно.

— Я не ищу ни одобрения, ни оправдания. Только хочу, чтобы ты знал, с кем пришел делишь постель.

Рикардо запах дымной горечью, запах мелиссовым чаем и вяжущей черёмухой.

Всё-таки он меня презирал.

Затем засмеялся и заговорил быстро, куда быстрее, чем обычно.

— Твой брат погиб, потому что защищал жреца, что не мог за себя постоять. Мне кажется, Одвал думал, будто я сумею позаботиться о тебе лучше, чем он сам. Теперь мы знаем, что из этого вышло.

Или не меня.

Я подтянулась повыше, улегламь, касаясь его шеи носом.