Цена веры

— Хорошо, — в конце концов согласилась она, — объясняй, что ты придумала.

Обсуждения затянулись надолго. Спустя какое-то время мы послали за Алтаном — обойтись без оборотня не выходило.

Составу нашей компании военный советник вначале удивился, но затем легко согласился в затее участвовать.

Удивительно, сколь интересные вещи иногда подразумевала верность.

Разумеется, после ухода оборотня, я распорядилась проследить, чтобы встречи с Джарханом Алтан не искал.

А вот Лилит, напротив, собиралась провести вечер с Властелином.

— Возможно, ничего и не понадобится, — улыбнулась она через силу, прощаясь со мной, Рикардо и Уянгу.

— Было бы неплохо, — придержала я её за руку и заглянула в глаза. Хотелось извиниться за то, что втягиваю подругу в заговор против любимого мужа, но к чему лишняя ложь?

Я верила, что я права.

Расставание вышло неловким.

Уянгу попросила переговорить. Я пообещала зайти, но прежде хотела отвести Рикардо к светлым.

Анкарис и в самом деле забрал Номина к себе. Маг сидел в кресле у окна, откинувшись на спинку и сложив руки на коленях. На моё появление он отреагировал вяло — поднял голову, подобрался, посмотрел измученно.

Племянник иерофанта выскочил откуда-то сбоку так резко, что заставил меня вздрогнуть.

— Это начиналось трижды, — дрожал его голос от возмущения, нервозности и усталости разом, — ему хуже. Я не хочу знать, что сделают со мной местные, если их маг умрёт на моих руках. И что с вами сделают!

Под возмущением, растерянностью и злостью ощущалась навязчивая жалость.

А вот чтобы почувствовать страх, мне пришлось приоткрыть рот.

Бояться лорд Балмора устал.

Номин тоже, но у него открылось второе дыхание из-за моего появления. На ругающегося Анкариса маг смотрел со всё нарастающим испугом.

— Полагаю, это означает, что проблем у вас не было, — резюмировала я холодно.

И даже во взгляде, брошенном молодым жрецом на меня, возмущения было больше, чем страха. Воистину, дежурство у постели тёмного мага сказалось на племяннике иерофанта исключительно положительно.

Впрочем, продолжить хамить он не решился.

— Нет, — ответил он коротко.

— Спасибо тебе, — поблагодарил Рикардо родственника с улыбкой такой тёплой, что о неё можно было греться зимними ночами, — я не сомневался, что учил тебя хорошо.

Я подошла к Номину.

Вблизи стало заметно, что лечение светлых далось магу даже тяжелее зелья. Жар спал, но на смену лихорадочному румянцу пришла болезненная бледность. Опущенные плечи, невыразительный взгляд, до крайности несчастное лицо.

Я опустилась на корточки перед креслом — держать голову поднятой и смотреть мне в глаза Номину было тяжело.

Он замер, испугавшись ещё сильнее.

Я вспомнила, что именно с такого положения общалась с ним последний раз. Поморщилась, но вставать не стала.

«Как самочувствие?» — дурацкий вопрос, будто сама не вижу, что плохо.

«Всё хорошо, не бойся», — нелепо, с чего мне утешать натворившего дел идиота.

«Анкарис на тебя не жаловался» — пожалуй, самый подходящий вариант.

Пока я думала, заговорил Рикардо, тоже подошедший поближе.

— Когда был последний приступ? — спросил он профессиональным голосом.

— Около двух часов назад, — ответил Анкарис, чуть подумав.

Почти половина времени, что нас не было. Если приступа было три…

— Промежутки всё дольше? — спросил иерофант, высказав и мои мысли.

— Видимо.

От разговора на незнакомом языке Номин спокойнее не стал.

— Всё хорошо, Анкарис на тебя не жалуется, — наконец, сказала я.

Лёгкий запах недоумения заставил меня обернуться. Вслед за недоумением я ощутила возмущение и неодобрение. Исходили все эти запахи от иерофанта.

Только сейчас я догадалась, что, в отличие от Номина, он не воспринял мои угрозы всерьёз, лишь теперь понял, что для мага они были обещанием, а не пустой болтовнёй.

Захотелось отправить Рикардо домой. Не место было ему здесь, совершенно не место.

Я оставила иерофанта общаться со своими людьми и решать, можно ли отпускать Номина. Мне нужно было поговорить с Уянгу.

В этот раз гостиная сестру не удовлетворила. Из неё мы перешли в кабинет, дверь которого оглушительно фонила магией.

— Ты хочешь, чтобы завтра всё прошло как надо? — спросила Уянгу без лишних расшаркиваний.

Я не удивилась. То, что помогать бесплатно сестра не станет, было очевидно.

На миг это показалось мне возмутительным. Разве не сама она хотела спокойствия и порядка? Почему смотрит так, будто мне оказывает услугу?

Считает, что я потеряю больше.

Я села за стол, переплела пальцы и устроила на них подбородок.

— Я всё внимание, — улыбнулась я слегка язвительно.

Уянгу стушевалась. Подвинула стул вплотную ко мне. Слишком близко для напряжённого разговора.

— Начало было грубым, — признала она с редким для неё оттенком извинения и лишь после этого села, — я не хочу угрожать или ругаться.

«Ну так не делай этого», — я оставила при себе.

Не дождавшись ответа, Уянгу продолжила.

— Я хочу, чтобы в Городе Слёз не было друидов. Чтобы они прекратили разрушать мой дом. Калимор полон лесов, куда может убрать их братия, а вот мест, подобных этому, больше нет.

— Говоришь так, будто это что-то хорошее, — протянула я.

Трансформация, начатая друидами, шла медленно, но она шла. Рано или поздно поднимается вопрос: а откуда теперь магам черпать силы?

Когда-нибудь единственным ответом останется Бездна.

Сестра повернулась полубоком и спросила своим любимым менторским тоном:

— Сарано, ты размышляла, что будет с тобой после смерти?

— Нет, — ответила я категорично, но добавила, чтобы быть честной, — стараюсь не задумываться.

— Эрлийзов ждёт Бездна. Слуги светлых богов вознесутся на Небеса, друиды и обычные люди сольются с миром и переродятся в новом теле, но нас с тобой потянет к прародителям. Тьма всегда льнёт к тьме.

Я пожала плечами, стараясь не принимать слова сестры близко к сердцу.

Меня ждёт Бездна, и этот факт почему-то не тревожил. Больно становилось при мысли, что туда уже отправился Одвал.

— А друиды тебе что, дорогу усложнят? — сказала я против воли ядовито.

Сестра улыбнулась, будто моя реакция ей понравилась.

— А что есть Город Слёз? — спросила она так, словно подталкивала меня к ответу.

Я не хотела думать над загадками. Я начинала злиться.

— Я устала, Уянгу. Говори прямо.